Печать Авараны

Уже уходя, она посмотрела пристально на Лену и заключила

–Ты права, не мое дело за него думать, как и не твое. А знаешь, что меня успокаивает, и чему я рада, если захочу, разорву наш паршивый договор и просто уйду, а ты будешь пахать на него и за него, пока ему это нужно. И он плюнет на тебя, как только посчитает нужным, а ты, Лена, у теревшись и улыбнувшись, скажешь: «Большое спасибо»

–Счастливо оставаться – уже выходя, процедила сквозь зубы Инна.

–Вот стерва! – бросила ей вслед Лена. Она удивлялась им и ненавидела их, как она называла «нищебродов», людей низшего сорта.

Такой она считала и Инну, причисляя, конечно же, к их числу. «Да, от нее все можно ожидать, ну ничего надо будет, избавлюсь от нее»– подумала она, пожалев, что вообще предложила ей работу.

У Инны тоже остался осадок после этого разговора. Ни о какой редакции и речи уже ни шло, она поехала домой. Вечером она пыталась писать, не получалось, потом села ужинать, но аппетит пропал безвозвратно. Инна чувствовала не только холодок от Лены, но и какую-то озабоченность последней.

В голову ничего не лезло, и чтобы отвлечься, Инна включила телевизор. Ему она уделяла времени крайне мало. Включала иногда, только чтобы посмотреть новости. Инна сидела, на диване, укрывшись пледом. Ей было зябко. Уткнувшись в телевизор, она машинально переключала каналы. Как всегда ничего интересного, бессмысленные сериалы, куча противоречивой политики, новости. Тут на одном канале ее внимание привлекло интервью девочки. Вернее не совсем сама девочка, а ее бездонные, полные грусти глаза. Инна сделала звук громче. Показывали Сирию, где недавно разгорелся конфликт. Репортаж был с города Маалюля, захваченного боевиками. Девочку – сироту приютили в монастыре. Ее звали София. Она рассказывала свою грустную историю, свое горе. Иногда, девочка улыбалась, детской улыбкой чистой, полной надежды. Иногда, слезы выбивались из огромных глаз и безграничная печаль тенью, ложилась на это детское личико. Инна внимательно посмотрела этот репортаж. На душе стало еще тяжелее и тоскливее. «Боже мой! Как мы живем? Куда идем? Откуда черствость, откуда эта жестокость. Вот о чем и о ком надо писать»-с ужасом думала она. Увиденное в Сирии, потрясло ее. Она и так в последнее время все чаще думала, что занимается не тем, чем надо. Неудовлетворенность своей жизни преследовала ее. Да, Инна знала, что где-то идет война. Знала, что гибнут взрослые и дети остаются сиротами.