Милада из вишневого сада

Никаких морепродуктов и коктейлей. Здесь брали количеством, домашними заготовками и наливочками. Картошечка, грибочки, капустка, мясо с подливкой. Все очень вкусное, уплетала за обе щеки. С новой фигурой можно поесть от души разочек. От наливки отказалась, я же за рулем.

Очень старалась не испачкать платье. Не то, чтобы я не умею есть аккуратно, мне достаточно пришлось вынести застолий, есть-пить научилась. Но по закону подлости обязательно капнешь на грудь какой-нибудь жирный соус. Обошлось, не опозорилась под внимательными взглядами.

Меня все еще проверяли. И то, что я уверенно хватала правильные вилки и ножи, всем нравилось. А меня вот удивило, что даже малышка и подросток пользовались приборами.

От волнения я не сразу заметила, что еду никто не приносит, не подает. Она сама появлялась в центре стола в салатниках, супницах и глубоких тарелках, и исчезала тоже сама. Каждый мог себе положить, сколько хочет. Очутиться в логове добрых фокусников не всем везет, но мне повезло: и похорошела, и пообедала.

Я бы еще погостила, но по темноте на мотоцикле ехать нежелательно. Поэтому я выжидала момент для прощания. Обижать Марию Максимовну скорым бегством не хотелось.

Уже отчаянно жалела, что колдовство закончится, как только я покину это атмосферное местечко, и я снова стану мужиковатой теткой с неподходящим именем Милада. Но уехать придется. Инвесторы ждут финальный вариант проекта. Про замок и его обитателей я промолчу, его ведь не видно, пока воды из прудика не выпьешь.

Повешу объявление, что вода ядовитая. Выстрою ограду. А сама время от времени буду заглядывать в параллельную реальность. На столе появился самовар, следом чайные чашки на блюдцах. Штук пять вазочек с разным вареньем и плетенка с баранками.

– Да скажите вы уже ей, – брякнул парнишка. Он крутил пальцем баранку на столе и смотрел на меня оценивающе. – Сколько можно тянуть?

– Что сказать? – я вдруг испугалась. Не попала ли к мошенникам? Бандитам? Забыла спросить имена всех жителей и теперь мне было неудобно.

 – Как тебя зовут, мальчик?

– Мальчик, – пацан недовольно фыркнул. – Мне уже почти пятнадцать.

– Ему тринадцать, – выдала паренька с потрохами девчушка. – Я Анечка, а мама – Катя, а папа – Степан, а он – Филя, простофиля.

– Анька.

– Тихо вам, – прикрикнул Степан на детей, он сидел наискосок, я его посчитала за конюха. – Давай по-свойски. Ты нас не бойся, Милада. Кроме тебя спасти нас некому. Поэтому и завлекли сюда.