Беби-бум для босса

Нет, я хотела сначала бежать, но решила, что наломать дров всегда успею. Есть еще время. Процедура оплодотворения назначена через полторы недели. Так что, корабль тонет. Воды хватит всем, как говорится.

Я проснулась от грохота и звериного рыка, и сразу не поняла где нахожусь. Натянула одеяло до подбородка, наблюдая за хаосом творящимся вокруг. Откуда взялось столько цветов, которые сейчас топчет озверевший, рычащий «медведь». Дверь валяется на полу, а воздух вокруг противно пахнет алкоголем.

– Да вон она, спит.

Точнее спала? – пищит маленькая девушка, одетая в белоснежный халатик, показывая на меня пальцем. Я забилась между подушек, надеясь, что этот разъяренный мерзавец меня не заметит.

– Так какого хрена мне сказали, что она ушла? – нависает над малышкой Глеб Золотов. Ну, конечно, собственной персоной: наглый, нахальный мерзавец, который чертовски красив сейчас в этой своей ярости. Глаза мерцают в полумраке больничной палаты, как два сапфира.

– Явно произошла ошибка,– блеет девчонка, – у нас Настя Арманова работает.

Перепутали видимо.

– Ладно, идите на свое рабочее место,– царственно приказывает Глеб Егорович, медленной походкой, словно большой кот, направляясь ко мне. Девчонку словно ветром сдувает, оставляя меня на растерзание ненормальному, сжирающему меня глазами. В груди поселяется страх, а вот внизу живота предательский, тугой ком, и между ног становится влажно, и дышать тяжело до одури. Я только сейчас замечаю, что вся моя палата просто завалена невероятными розами. Такими нежно-розовыми, похожими на нарисованные.

И он их безжалостно топчет, надвигаясь на меня своей громадой.

–Не надо, – пищу, когда мужские руки хватают край одеяла и тащат его на себя,– пожалуйста.

– Надо, Федя, надо,– ухмыляется этот наглец. – Я чуть не одурел, пока сюда домчался. И ты хочешь, чтобы я уехал разочарованным.

– Я ничего не хочу. Только домой,– трепыхаюсь я под его огненным взглядом, но в душе у меня кочегарят печь все демоны ада. – Я должна вам кое-что рассказать.

– Потом,– хрипит зверь, расстегивая брюки.

Хватает меня за щиколотки и тянет на себя, сначала медленно, а потом рывком до упора, так что я сама того не желая, обхватываю своими бедрами его узкую упругую задницу. О черт, это же мука. Наглец не обращает никакого внимания на то. Что в комнате нет двери, и нас могут увидеть. Ему плевать. Он хозяин жизни, и берет все, что его душе желается.

– Пусти,– рвусь в его лапах, но Глеба только распаляет мое сопротивление,– ты пьян.