Если б не было тебя – 2. Марк

Только на уровне подсознания, пытаюсь поймать ускользающий аромат детского мыла и нежности. – Марк.

Я была счастлива с ним? Скорее всего. Но поймать за хвост ускользающие воспоминания невозможно. Голову разрывает от боли. И все рецепторы летят в тар – тарары.

Дом мне не нравится. Большой и мертвый. Я не помню этой мебели, укрытой белыми покрывалами, словно саваном, не помню камина, который разжигает знакомый – незнакомый мужчина. Спички в его дрожащих руках гаснут, одна за одной. Но он не прекращает попыток, периодически оглядывается на меня.

Остервенело ломает тонкие щепки, тихо ругаясь. И мне кажется, что я наконец-то счастлива, как это ни странно. Тело бьет крупная дрожь, и поэтому он думает, что я замерзла. Это не так. Мне даже жарко.

– Я люблю тебя? – шепчу тихо, но по напрягшейся спине мужчины понимаю – он слышит. – Это важно. Ответь.

– Нет, – отвечает он беззлобно. Подходит медленно и берет меня на руки. И кажется, качает. Как младенца, пока несет к пылающему камину. Боль возвращается.

Она накатывает разъедающими волнами, словно кислота. Выкручивает суставы, рвет жилы. И я не сдержавшись стону, пытаясь утихомирить яд, разрушающий вены. – Я тебя тоже не люблю.

– Тогда зачем я здесь? – хриплю, боясь утихомирить демонов, рвущих меня на части. Только сейчас понимаю, что абсолютно раздета. Голая. И стыд липким саваном облепляет тело. Но он не имеет ничего общего со срамом. Целомудренный стыд. Нет такого понятия, наверное. Но чувствую я себя именно так.

– Не знаю.

Его ответ односложен, но правдив.

Я это чувствую. Он дышит мне в ухо. Так привычно.

– Что со мной случилось? – интересуюсь просто для того, чтобы разбить стену между нами. Эта молчаливая преграда кажется мне непокоримой. – Больно. Что произошло? Что со мной случилось?

Не хочу верить, что этот странный мужчина сделал мне больно. Не желаю.

– Ты выскочила под колеса, – хмурится мой странный Марк. – Зачем? Почему ты хотела умереть?

– Я не помню, – дергаю плечом. Сумасшествие. Ничего не могу вспомнить.

Только смех ребенка и имя Марк. – Но я знаю, что ты моё счастье. Я помню, как говорила это.

– Я не могу быть счастьем. Я монстр…

– Ты просто сам не знаешь еще, – пытаюсь улыбнуться. Губы лопаются, рот наполняется стальным вкусом. Мне нравится. Я понимаю, что все еще живу.

Горькая ухмылка перекашивает лицо странного мужчины. Шрам стягивает щеку, уродуя красивые черты. Усмешка больше похожа на оскал. И он этого стесняется, закрывается, прячется.