Фулл сайз. Только не в меня

Господи, пусть он заткнется. – Ну невозможно уследить. Центр города, люди место ищут, как ошалевшие. Я говорил, что надо барьер поставить.

– И даже получил на это деньги, Игоряша. Но шлагбаума до сих пор нет, а я каждый день не могу оставить проклятую машину на своем месте. Я тебе давал три шанса, как помнишь в том анекдоте про тещу и три предупреждения. Так что не обижайся. Расчет получишь в бухгалтерии, – выплевываю я, подхватывая на руки вполне уже тяжеленькую пятилетнюю девочку.

В кондиционированном воздухе старинного особняка, переделанного мной под офисное здание, слегка прихожу в себя.

Стараюсь дышать через нос, так как меня учил мозгоправ. Выходит не ахти, но все равно, я уже не хочу убивать.

– Па, а дядя Игорь теперь как будет денежки зарабатывать? – тихо спрашивает Маришка. – У него же сынок маленький и мама болеет.

Я молча сажаю ее на стул. Плевать я хотел, как этот держиморда будет жить. Новенькая девка вскакивает с офисного кресла. Эти чертовы секретарши меняются у меня, как стекляшки в калейдоскопе, не выдерживают моего характера.

Сбегают, или я их увольняю в припадке ярости. Чаще всего второе.

– Это моя дочь. Следи за ней, глаз не спускай. У меня сейчас важное совещание онлайн. Час меня не беспокоить. И еще, принеси мне договор с корейцами Как там тебя?..

– Мила, – черт, и эта лепечет как раненая курица. Все, как под копирку. Через неделю она начнет мне строить глазки, юбки будут становиться все короче и короче, а речь растянутой и невразумительной.

Но в данный момент она еще просто не поняла, как себя вести. – Когда вам подать договор?

– Вчера, – ухмыляюсь, глядя на дочь, уже исследующую приемную. Сейчас она похожа на маленького охотничьего сеттера. – Мила, мою дочь зовут Марина.

– Я вас поняла. Марина Макаровна под надежным присмотром, – криво улыбается чертова девка, только что под козырек не берет, слава богу. Я б не вынес такого перфоманса. Что за день такой? И няня эта проклятая сломала ногу очень не вовремя. Праздники, я дал выходные прислуге, надеясь, что пятидесятилетняя дама справится с ребенком и сможет сварить дурацкую кашу.

Сам я дома не собирался питаться.

– Договор, – рычу я, дергая воротник рубашки, дышать снова нечем.

– Па, все будет хорошо, – улыбается моя девочка, – я прослежу. Иди, а то тебя ждут там дядьки эти уже наверное важные. Я порисую и в окно погляжу. Тут красиво.

Маришка раздувает щеки, изображая важняков, и я едва сдерживаю истерический смешок.