Идиотки

Пес тоже идиот, давно бы уж должен был привыкнуть, что с Виолеттой не проходит его радость.

– Разведут тварей,– рыкнула мама, и со всей силы пнула хвостатого малыша, который взвизгнув упал на пол, от неожиданности описавшись. Я бросилась к дрожащей собаки, чувствуя, как в груди клокочет ярость.– Вся в отца. Такая же блаженная.

– Мам, не надо,– прошептала я, молясь, чтобы Ванюшка сейчас не вошел в кухню. Галька молча ковыряла выилкой новую клеенку на столе, уткнувшись взглядом в пол. Но матушку несло по кочкам.

–Конечно не надо. И рожать было не надо не знамо от кого. И замуж выходить за пустострела, который при первом же случае слинял, бросив тебя с мальчишкой, который сейчас и тебе в тягость.

– Неправда,– устало вякнула я, зная, что спорить с Виолетой себе дороже.– Мой сын самый лучший.

– Ты поэтому его на меня сбагриваешь? – хищно улыбнулась мать. Я почувствовала себя больной. Никогда в жизни я бы не отправила Ванюшку к ней, если бы не мерзавец Вольский, томящийся в моем подвале. – А у меня давление, между прочим.

– Ев, дай ей денег уже,– не выдержала Галка. – Ты что не видишь, что это обычный шантаж?

– Конечно не видит,– хмыкнула Виолетта, снова заставив меня чувствовать себя идиоткой. Я прижала к груди вздрагивающее тельце собаки. Ну, Вольский, теперь я точно сдеру с тебя выкуп. Пути назад нет, я не могу сесть в тюрьму, потому что Ванька никому кроме меня не нужен, даже собственной бабушке, которая ищет только выгоду в общении со мной и с ним.

Пока я, застыв как изваяние, прокручивала в голове свои невеселые мысли, в комнату вбежал Ванюшка. Он уже был одет, за спиной болтался яркий рюкзак, в который он сложил свои любимые игрушк и книги.

– Ба, можно я Бобчинского с собой возьму? – бесхитростно оинтересовался ребенок, не желая расставаться со своим другом и на минуту.– Я сам его гулять буду и убирать за ним.

– Тут на такси не хватает,– не обратив внимания на внука, предъявила претензию Гальке, сующей ей деньги, мамуся.

– Ба, ну можно? – завертелся вокруг бабушки Ваня.

– Нет,– рявкнула любящая бабуля. В глазах моего сына заблестели слезы. Мне стало так стыдно, так больно, что я отсылаю его туда, где ему будет плохо.

– Вань, я куплю тебе плейстейшен. Вернешься и он уже будет тут,– шепнула я, провожая его до двери.

Мать даже не сказала мне до свидания.