Измена. Не отдам никому

Растерян и зол, странная смесь эмоций. – Лиса, прошу, прекрати. Я же говорил, что…

– Что не бросишь несчастную больную жену, у которой нет даже детородной функции? Пустышка, которая наследника подарить не может. Ну кому она нужна будет, убогая? Холодная, как скумбрия, бревно негнущееся. Ты ведь так говорил, родной? Лира, а вы знаете, что у вашего мужа есть дочь, ее зовут Милаша? Ей два месяца. Ему родила ее я,– с лица этой течной суки сползает фальшивая улыбка. Остается только оскал.– Я, а не ты. И ей отец нужен.

Слышишь ты, недоделанная?

– Ты… так… говорил? – мне кажется, что даже на ко-ко-ко у меня сейчас не хватает воздуха.

– Закрой рот, Лиса, пока я его тебе не заткнул, – рычит Димка. Мой Димка. Мой первый и единственный.– Лира, подожди. Прошу тебя. Я объясню все. Да погоди ты.

– Чем, Котеночек ты хочешь заткнуть мой рот? Или ты хочешь чтобы я показала твоей жене, как делать то, что тебе нравится, чтобы ее муж не искал на стороне кайфа?– заморгала наглая мерзавка.

– Лира.

Прошу тебя. Не слушай ее. Лира, твою мать. Я велел тебе выслушать меня.

Велел? Куда там? Чего ждать? Я видела все своими глазами, даже больше чем нужно. Мерзко, до тошноты, гадко и очень больно. Просто невероятно. Оглушительно.

И теперь позорно бегу. Да, просто выбегаю из кабинета и несусь, куда глядят глаза. Лишь бы подальше от этого вертепа. Перед глазами до сих пор бесстыдные белые ляжки любовницы мужа, и эпилированный лобок. О, боже. Сгибаюсь от рвотных спазмов, вцепившись в грязную кирпичную кладку какого-то дома.

Какой стыд.

Глава 2

Ко-ко-ко

– И ты не запихнула ему чертов лед в задницу? – моя подруга слишком категорична всегда. Но сегодня я склоняюсь к мысли, что она почти всегда права.– Не ухайдокала эту шлюху той хреновиной, которую твоему муженьку вручил мэр, ну тем кубком, как лучшего бизнесмена года? И не разгромила кабинет проклятого изменщика?

– Нет, – жалко сиплю я, облизывая очередной брикет вонючего льда. Его бы еще мелом присыпать, было бы вообще… Господи, о чем я думаю? Меня предал самый близкий, самый любимый, родной.

И не только меня. Кладу руку на плоский живот, будто ища у крохотного еще малыша поддержки.– Не разгромила. И ты знаешь, почему.

– Ты и вправду ко-ко-ко, дура ты. Все еще лелеешь свою благодарность? А на деле козел то муж твой. Блаженная ты Лирка, – вздыхает Буська. Вытирает липкие капли со стола, текущие с моего лица и смешанные со слезами. Мерзко.