Измена. Не отдам никому

Видно забыла ты д обро, кусаешь руку того, кто тебя спас. Забыла, что я сделал для тебя.

Глава 3

Гребаный день (шесть лет назад)

Я помню. Помню каждый миг. Каждый гребаный миг.

– Лирка, не дрейфи. Моя родня тебя не съест, ну если только папа чуть-чуть откусит. Да шучу я, ну не морщи нос, ты похожа на ежика, – смеется Олег, прижимает меня к себе, и я таю. Нет, мне все еще страшно. До одури.– Да и сидеть будем тесным кругом: отец, Любочка и мой брат.

– У тебя брат есть? Я не знала,  – лепечу я растеряно.

Любочку я знаю. Мачеха Олега прекрасная, улыбчивая, совсем немногим старше меня. Эта маленькая, похожая на статуэтку женщина рядом с отцом моего любимого выглядит крошечной и очень милой. Папу Олега я боюсь. Он аж целый генерал, а я… Я его сыну не пара. А вот о брате я не слышала никогда. Странно.

– Есть, сводный. У нас мама одна, отцы разные. Лирка, расслабься. Диман мировой парень. Мы же любим друг друга. И будем счастливы. Так что все уже решено. Ты слышишь, глупыш? Ты моя, навсегда.

– Будем, навсегда, – хриплю я, поддергиваю на плече дешевую сумочку где лежит купленный мною еще вчера тест на беременность, на котором огнем горят две полоски. И я верю в свои слова. Навсегда. Я готова. – Как я выгляжу, Олеж? Платье слишком дешевое, да? Слушай, в вашем доме я буду выглядеть чернавкой. Может, перенесем смотрины?

– Лира, не глупи. Это не смотрины. Это… В общем, я хотел не так… При всех хотел, но думаю будет правильно…

– Что ты делаешь? – хриплю, глядя, как мой Олег опускается на колено, прямо на потрескавшийся пыльный асфальт.

– Пытаюсь сделать то, что давно собираюсь,– улыбка на его лице такая, что сердце мое пускается в галоп. Никогда не привыкну к тому, как Олег Болмосов, мечта всех студенток нашего универа, смотрит на меня. Никогда. И в животе распрямляется тугая пружина, когда я чувствую на своем пальце тяжесть кольца. Старинного. Восхитительного, сверкающего на солнце миллиардами искр.– Ты же выйдешь за меня?

– Да,– счастливо смеюсь я.

– Да.

Я счастлива. Готова взлететь. И мне не страшно больше.

– Тогда и я признаюсь,– улыбка сама расцветает на моем лице, когда я протягиваю, теперь уже жениху, обычную бумажную полоску, горящую двумя алыми линиями.

– Лирка, моя Лирка. Я клянусь, что сделаю вас самыми счастливыми на свете. Веришь?

– Конечно,– так хорошо. И вся жизнь впереди.

Дом Болмосовых встречает нас распахнутыми окнами, тихой музыкой, светом, радостью.