Нянька для мерзавца

Как там оно называлось-то? А, да – и шпионством кучу денег заработай, а потом всем факи показывай и фиги крути.

– Ты вчера перебухала, что ли? – с подозрением посмотрела я в блестящие глаза подруги. – Я прислугой? Да я тебя. . . .

– Да ладно, шучу я, – хмыкнула нахалюга. – Не хочешь, как хочешь. А этот, как его, Зотов, он как, кстати? Красавчик, или боров жирный, как все миллионеры?

Я закатила глаза. Конечно, знаток миллионеров великий – Валентина Елкина. Она их и не видела, наверное, никогда, разве только в своих влажных эротических фантазиях.

Конечно, если представлять мужиков, больных зеркальной болезнью, ясно, что со сто процентной вероятностью фригидность заработаешь, да еще и отягощенную поносом. Теперь понятно, почему она до сих пор мужиком не обзавелась. А Зотов… Что Зотов? Я имела честь посмотреть на босса издалека от силы раза три. И все три раза ловила себя на мысли, что при удачном стечении обстоятельств я бы, конечно, ему отдалась с превеликим удовольствием. Черноволосый красавец с глазами такого пронзительно голубого, похожего на родниковый лед, цвета, что можно заморозиться только от одного его взгляда. Высокий и невероятно привлекательный.

– Ясно, – завистливо хмыкнула Елкина, – Ален Делон.

– Блин, Валя, ты в каком веке живешь? Какой, к псам, Делон? Я не знаю, с кем сейчас сравнивают богов, но уж точно не с ним. И тем более даже в наше время эталоном был Брэд Питт.

– А ты погугли, – вредно ответила Валька, – а заодно и работу поищи, потому что наблюдать твою физиономию больше чем три дня я не намерена, да и просто не выдержу.

Знаешь же, мне надо книгу заканчивать, а с тобой это нереально.

Я, вздохнув, признала поражение. Права ведь овца моя любимая. Хотя писатель из нее как из нее же художник, вышивальщица и все ее остальные ипостаси, пройденные за последние три года. Вздохнув, я села за компьютер. И вместо сайта с вакансиями первым делом угадайте, что набрала в поисковике? Зотов Алексей Михайлович. Прямо как бес под руку толкнул.

Алексей

– Надя, что с тобой снова произошло? – поморщился я, разглядывая ядовито-розовую шевелюру дочери-подростка, почему-то решившей, что она эмокид. Ну ладно хоть так, месяца два назад она панковала, а это в разы страшнее. – В бак с краской свалилась? Только не говори, что сделала это с собой добровольно.

– А то что, папочка? – оскалилась девочка. – Лишишь меня карманных денег? Так мне они не уперлись никуда. В моей культуре деньги – мусор.