Гроза над Цхинвалом

А ставить камеру на штатив было нельзя. Слишком уж эта конструкция смахивала на оружие.

Между грузинским селом и осетинским располагался миротворческий пост. Грузины стреляли из гаубиц через него, навесом.

– Что там? – спросил осетинский военный Женьку, всматривавшегося в видоискатель камеры.

Беляш не успел ответить, он толком и понять-то не смог, что произошло. Визир на камере черно-белый, цветов там нет, и его вдруг заволокло густым дымом, а потом воздух наполнился противным жужжанием и стал сотрясаться. Ракеты легли с недолетом, взорвались метрах в трехстах от окопов, подняв завесу из огня, вывороченной земли, камней и дыма.

Теплая волна накатилась на окопы, как прибой, затопила их и пошла дальше.

– Уходите отсюда! – закричал осетин. – Тут сейчас такое начнется!..

Едва ли он думал, что грузины засекли камеру и, приняв ее за нечто весьма опасное, начали обстрел окопов. Скорее всего, вояки Саакашвили решили серьезно взяться за дело.

Сергей переглянулся с Женькой. Беляш отрицательно покачал головой.

Впрочем, и так все было понятно. При интенсивном обстреле ни черта не снимешь. Нужно было уносить ноги. Геройство требуется лишь в разумных пределах.

До ближайших домов было несколько десятков метров. Казалось, что там начинается зона мира, и если добраться до нее, то уже не страшны будут ни ракеты, ни снаряды, ни повизгивающие над головой пули.

Телевизионщики бежали пригибаясь, петляли, прикидывая, хватит ли сил на решающий рывок. Войск в деревне нет – это мирная территория, по всем нормам она находится вне войны.

Случайный снаряд туда залететь, конечно, может, но целенаправленно никто стрелять по деревне не должен…

Только, похоже, грузины о существовании правил гуманной войны не подозревали. Когда Сергей наконец-то добежал до домов, перевел дух, попытался унять дыхание, то сразу же услышал нарастающий противный свист.

– Ложись… – выдавил он. Говорить было трудно, в горле пересохло, возникало ощущение, что все там покрылось болезненными нарывами, как во время сильной простуды.

Женька и так уже шлепнулся в грязь. Они прижимались к забору, прячась между какими-то кочками. Одежда намокла, испачкалась, когда они встанут, будут походить на бродяг, у которых нет ни кола ни двора. Если встанут…

Взрыв ухнул возле соседнего дома. По забору, возле которого лежали телевизионщики, забарабанили осколки, уже на излете, забор они не пробивали, а отскакивали от него, как от брони.

– Все в порядке? – спросил Сергей, все еще лежа в грязи.