Плюс сайз. Охота на миллионера

Зато я находилась в блаженном предвкушении, потому что когда выпью, мне любое море по колено.

– Патамушта нельзяа-а-а, патамушта нельзяа-а-а, патамушта нельзя быть на свете красивой такой!.. – заголосила я, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Уберите эту толстуху со сцены! – заорал длинноволосый парень, которого я до этого ни разу в жизни не видела. – Я думал, это рок-бар, а не тошниловка районная.

– Слушай, мужик, пусть Юлька споет. Ну мы же не звери, отдыхать пришли. А девчонка нормальная, сейчас минут десять – и спать учапает, – попытался воззвать к голосу разума Червь, но был послан в пеший эротический тур, чего стерпеть не смог.

С громким ревом он выскочил из-за стола и бросился на обидчика, сметая все на своем пути. Но незнакомый парень оказался не так прост – одним ударом вырубив моего заступника, направился к сцене явно с недобрыми намерениями. Вот правильно мне мама говорила: «Не умеешь – не пей». Не знаю, какая вожжа попала мне под хвост, но просто так сдавать позиции я не собиралась.

Песня же еще не закончилась, а я ждала оценки моего певческого таланта. Потому, когда чужие пальцы сомкнулись вокруг моей лодыжки, я сначала ошалела, а потом попыталась вырваться. Калоша осталась в руках длинноволосого, а мое тело, влекомое силой инерции, обрушилось на сцену, подол платья задрался, явив миру крупное филе двадцатипятилетней женщины, затянутое в трикотажные панталонки.

– А ну, убери от нее свои грабли! – услышала я знакомый голос, который сегодня слышать больше не надеялась.

Черт возьми этого несносного паршивца! Мог бы уже спать давно в своей миллионерской золотой постельке, вместо того чтобы лезть не в свое дело.

– Слышь, мужик, иди, откуда пришел. Тут не место мажорикам, – сплюнул под ноги агрессор. Мне стало страшно обидно. Надо же, какой-то хмырь моего начальника обзывает. И вообще не уважает. Не стоило, конечно, этому дурачку возвращаться, и тем более за меня заступаться. – Чего смотришь, дура? – спросил длинноволосый, почувствовав мой тяжелый взгляд.

Кстати, я, когда злюсь, становлюсь похожа на отца – главного бомбардира сборной по хоккею. Ну, повезло мне с родителями, чего греха таить. Именно с таким выражением лица мой папуля забивал и забивает голы, за что его прозвали Торпедой, и уважают безмерно: челюсть выпячена, в глазах злой огонь – я сама себя боюсь, когда вижу это зверское выражение в зеркале. Кстати, Завьялов, похоже, тоже струхнул. И Сева тут.