Плюс сайз. Охота на миллионера

– Ну чего тебе? – спросила я у мопсихи, не сводящей с меня шоколадных глаз. – Дождь на улице как из ведра, давай уж, делай свои дела дома, – милостиво разрешила я, но Маруся укоризненно взвыла, словно говоря «ты сама не знаешь, чего хочешь».

А как псинке объяснить, что мне просто лень переться в непогоду? Пришлось натягивать спортивный костюм, который, наверное, сел после стирки и теперь нещадно жал, врезаясь в мое тело швами, хотя в рекламе обещали, что их не будет. Странно, Маруськина куртка тоже усохла в размерах, отказываясь застегиваться на барабаноподобном собачьем пузце…

…Вернувшись с прогулки промокшая до нитки, я призадумалась.

Мать на ветер слов не бросает, точно меня колесует, если я не принаряжусь для очередного старпера. Интересно, она правда считает, что молодые парни в мою сторону не посмотрят? Или просто у ее приятельниц контингент знакомых перевалил за определенный возраст?

Платье я нашла не сразу. Оно валялось у задней стенки шкафа, щедро заваленное скомканными в жгуты остальными предметами моего небогатого гардероба.

Почему небогатого? Да потому что, как изящно выразилась одна из продавщиц, «Чехлы для тяжелых бомбардировщиков нам редко завозят». Я обиделась и ушла, но, как оказалось, такая ситуация была во всех торговых точках города. Платье обтянуло меня, словно перчатка. Интересно, где были мои глаза, когда я покупала это великолепие? Наверное, на той части тела, которую я вчера позорно показала Завьялову.

Черт, черт, черт! Ну почему я все время вспоминаю этого нахала?

Да уж, цвет у платьишка бомбический – взбесившегося поросенка.

– Что ж, за неимением лучшего сойдет, – решила я.

Все равно жених на него вряд ли обратит внимание, сраженный моей неземной красотой. Нервно хихикнув, я схватилась за подол и задрала его, пытаясь освободиться от тряпки, но она почему-то села намертво, словно приросла к телу. В дверь загрохотали – ногами и кулаками, судя по всему.

– Привет, соседка, – уставился на меня мутным взглядом Лелик, местный алкаш, считавший меня своей приятельницей. По крайней мере, он так себя вел. – Дай тугриков, а? Трубы горят, сил нет!

– Слушай, как думаешь, идет мне платье? – задумчиво спросила его, прекрасно осознавая, что за фуфырик Лелик вознесет меня до небес, объявит богиней и даже несколько дней будет молиться моему светлому лику и проповедовать соседям пришествие спасительницы.