Оверсайз. Прятки с миллионером

Кошмарус, вертящийся под ногами взвыл, когда мой любимый кофейный сосуд, украшенный изображениями кошек с грохотом прыснул осколками прямо перед его усатой мордой. Я едва не зарыдала, увидев то, что осталось от кружечки. Но не успела, потому что «храбрый» котофей, с воплем достойным индейца из чащоб Амазонки, ломанулся через всю кухню, сшибив меня при этом с ног. Пошатнувшись, я начала заваливаться на пол. Чтобы замедлить падение ухватилась за скатерть на столе. Короче через секунду я барахталась на паркете с головы до ног усыпанная сахаром из разбившейся сахарницы, размазывая по чисто вымытому с вечера полу варенье из расколотой банки.

Где-то под потолком дурниной орал Кошмарус.

– Груня, выручай. Если откажешься. Я не знаю, что с тобой сделаю, – ввинтился мне в ухо голос любимой подруги, которую я иногда, читай «очень часто» хочу придушить. – Я утоплюсь в ванной, а виновата будешь ты.

Этот разговор повторяется с завидным постоянством у нас. Разнятся только способы членовредительства. Три дня назад Туська собиралась сброситься с черешни, растущей в моем дворе.

– Чего ты хочешь? – спросила я, мысленно прощаясь с планами на день. Что-то захрустело над моей головой, наверное гильотина заскрипела, не иначе.

– Подстриги Гектора. Он душка. Я скину адрес на вайбер. Там работы на полчаса, а денег валом. Опять же для нашего салона реклама. Хозяин котофея в Форбсе не на последнем месте. Мы его в портфолио укажем. И потекет к нам благосостояние.

– Потечет, – на автомате поправила я.

 – А сама чего? – попыталась спасти ситуацию. Хотя уже знала, что это все равно, что пробовать договориться с гиеной. Бесперспективно и небезопасно. Хотя, эти милые животные легко поддаются дрессировке. А в Эфиопии их держат дома, как пушистых котят и очень даже радуются сему факту.

– Если я не схожу на это свидание, это будет апокалипсис, армагеддон, конец света, и все это одновременно. Там такой самец, хоть на выставку, ну деткаааа, – заныла подруга. – Грунечка, ну пожалуйста, ну что тебе стоит? Тем более, что Гектор лапочка и хозяин его, банкир Козлевич, ну просто душка.

И заберешь себе двадцать процентов от выручки.

– Гектор перс?

– Экзот, ну Груш, ну сорок процентов. Кстати, фурминатор он ненавидит. Так что…

– Вешайся, – решительно сказала я. Стричь экзотов адский труд, а уж вычесывать без фурминатора просто безумие. И получасом там не отделаешься.

– Я не собиралась вообще-то, – хныкнула Туська.

– Ну топись, ты же вроде хотела.