Супер сайз. Двойной удар

– Паня, но юбка…

– Мы опаздываем,– поморщилась я. Терпеть ненавижу, когда меня Паней зовут, уж лучше Понькой как зайка. О чем думала моя мама, называя дочь Параскевой, я не знаю. Жить с этим именем оказалось сущим адом. Как меня только не обзывали в школе. А теперь еще мамонт со своей Парашей. Давно собиралась имя сменить, наверное пришла пора.

Седов за моей спиной снова охнул. Я оглянулась и увидела, что ранее цветущий мужик сейчас выглядит фиговато. Мертвенная бледность сменилась свекольной краснотой, которая на его физиономии непромытого зеленого колера смотрелась сейчас как клоунский грим.

Да и шел он как то странно, молча. Словно проглотив аршин.

– Да что с вами, в конце – концов?– прошипела я, пропуская начальника вперед. Ну, по всем правилам он должен приветствовать деловых партнеров, да и мне лучше спрятаться за широкой спиной. Не думаю, что турки оценят женщину в рваных колготках, с кровящими коленями.

– Я сражен и уничтожен. Никогда не видел трусов размера танкового чехла, украшенных на попе медвежатами,– прохрипел чертов поганец, и растянул губы в улыбке, от уха до уха.

– Улыбайтесь, да не так. Вы похожи на дебилку в парке каруселей.

– В смысле?– еще не осознавая масштаба бедствий. Но ответа не дождалась. Седов уже остановился возле самого крутого столика в ресторане, и даже успел пожать руку четверым мужчинам жгучей наружности, как говорит Зайчутка.

– Это Прасковья. Сегодня она моя фея и переводчик,– кивнул он в мою сторону.

Четыре пары глаз – маслин уставились на меня даже не с интересом. Мне показалось, что я стою голая, и меня свежуют взглядами.

– Знаете, я пожалуй увеличу вам зарплату, Параша,– шепнул мамонт, когда мы наконец уселись за стол. Турки как-то странно приуныли, когда  я обвалилась на стул, а Седов задвинул его с такой силой, что я врезалась животом в край стола и забыла как дышать.– Вы сразили красавцев наповал. Теперь их можно брать тепленькими.

– С чего вы взяли? – пискнула я, все еще не дыша.

– С того, что еще никто не приходил подписывать с ними контракт, сверкая задницей в дешевых трусах. Они заценили, кстати.

Глава 5

Глеб Седов

Плохо мне стало еще в машине. В животе будто кашалот поселился, ревущий макарену, с силой в пятьдесят децибел, не меньше. И эта чертова дура рядом, вызывающая во мне бурю дурацких чувств, своими дурацкими оленячьими глазами, смотрит на меня как-то уж слишком пристально и с тревогой.