Залетные, или две полоски это ж…

– Только попробуй приблизиться,– пропыхтела взлохмаченная девка, выставив вперед чайную ложку, – порешу.

Я ей поверил. Судя по плещущемуся в ее глазах безумию, этой ложечкой она бы могла положить роту вражеских солдат, посягнувших на ее добродетель.

– Я нагнулся, поднял с земли розовую тапку украшенную цветными помпонами, сделал шаг к малышке, запутался в спущенных до щиколоток, мокрых брюках и …

Оказывается падать – это невероятно приятно. Это головокружительно и охрененно бесподобно.

Это как с головой, в глубины пахнущего жжеными яблоками ада. Как с ледяной горки в прорубь. Страшно, но блин огненно гоорячо. Я уткнулся носом между ног этой глупой дурочки, бросившейся под колеса моего лимузина, и втянул ноздрями острый волнующий аромат женщины. В голове загудела реактивная турбина, а в трусах, облитых остывшим кофе пробудился первобытный зверь. Я даже испугался за сохранность недавно положенного асфальта. Еще чуть-чуть, и я бы его взрыхлил одуревшим от возбуждения «плугом»

–Првет, – вежливо рюкнул я в лобок незнакомки.

– Как дела?

– Две полоски – это жопа – всхлипнула глупышка, и остервенело замахала чертовой ложкой. Точно чеканько. Абсолютная и незамутненная.

– Вадим, ты живой? У чертовой дуры заточка. Вадь, я вызову полицию. Это покушение. Фанатичка гребаная– наконец смог расслышать я испуганный голос, суетящегося вокруг меня Гриши. До этого он был мне недоступен по причине того, что в моих ушах дудели горны и звенели чертовы литавры.

Запах самки сводил с ума.

– Нет блин, сдох от стояка, простите мадам,– пробухтел я в промежность одуревшей куколки, пропустив между ушей идиотизм моего зама. Сейчас мне не до него было. Я почти ощущал шеей смертоносное прикосновение столового прибора, Ледяное прикосновение сладкой смерти. Черт, после того, что я носом вспахал… Да я жениться сейчас был готов, не то что павлиний хвост из задницы выпустить.–  Мы с вами не встречались? Что-то я не узнаю вас в гриме

– Гад и хамло,– констатировала девка, юркой змейкой пытаясь вывернуться из моего захвата .

Сука, я чуть не заорал от горького разочарования. Жертва вдруг стала самой наглой паскудой, избежавшей моей охоты.

– Как тебя зовут? –спросил в промежность, словно в волшебный микрофон, потому что остальные части тела красотки были мне недоступны. Она засопела, и отползла в сторону. Явно ей был неприятен мой монолог с ее вагиной. Унизителен .