Залетные, или две полоски это ж…

Понимаешь, семья и любовные похождения вещи несовместные? Ты никогда не сможешь быть счастливым. В конце концов ты меня возненавидишь, потому что против собственной природы не попрешь.

– Он обречен на жизнь, в первую очередь,– спокойно ответил Горыныч. – Она конечно не варенье, но иногда и в ней встречаются кусочки засахаренных фруктов. Жаль, что ты так и не научилась это понимать и ценить.

Тоже мне философ доморощенный. Это ведь не ему девять месяцев придется расти в ширь, отекать, впихивать в себя не сочетающиеся продукты, бороться с гормональными всплесками и токсикозом.

Не ему нужно будет выталкивать из себя младенца в отверстие диаметром со сливу. И это не он сейчас принимает самое сложное решение в своей жизни. Потому что мне до ужаса страшно становиться убийцей собственного малыша.

Я всхлипнула, зажала рот рукой и ломанулась в сторону разгромленного туалета. Видимо человечку, растущему во мне не понравилось моё решение. Я едва успела согнуться над унитазом, как меня вывернуло.

Горыч сидел на диване, когда я вернулась и вертел в руках какую – то бумажку, восторженно цокая языком.

– Ты где взяла эту визитку, Ети? – спросил он с придыханием, мне даже показалось, что мой экзальтированный друг готов свалиться в обморок. Он, а не я, едва стоящая на ногах от головокружения.– Я ее нашел на полу, ты выронила.

– Гор, у тебя есть деньги? – проигнорировав вопрос спросила я, пытаясь вспомнить, что за визитку он нашел. Клочок дорогого картона горел золотыми буквами, но я, как ни силилась не могла прочесть имя на нем написанное.

Да и черт с ним. Мало ли, какие глупости я таскаю в карманах.

– Сколько надо? Тысячи три наскребу. А зачем тебе? – вот всегда у него так, сначала делает, а потом спрашивает. Наверное по – этому ничего у моего бьюти – блогера, толком не выходит.

– Мало, аборт стоит существенно дороже,– всхлипнула я, и вдруг вспомнила, откуда у меня визитка. В моих выдающихся ушах загудела турбина реактивного самолета. Я вдруг вспомнила, кому она принадлежит – виновнику всех моих бед.

– Выкини ее,– рявкнула, напугав при этом Горыча.– Нет, дай я. Сожгу к чертовой матери, чтобы уж наверняка. Надо же, он мне предложил быть его экскортницей. Черт зажравшийся. Даже не узнал, или вид сделал. Подонок, хамло, скот,– уже всхлипнула я, без сил опускаясь на пол. Ну как так-то, а? Буквы на визитке буквально гипнотизировали. Его зовут Вадим Корф. Даже имя шикарное. Кто он, а кто я. Надо просто выкинуть из головы этого зажравшегося богатея.