Паутина Темноты

На некогда свободном чистом холме, где ничего не мешало любоваться рекой, в настоящее время выросли какие-то аляповатые строеньица с крикливыми названиями. Хорек объяснил, что на это место повадились ездить брачующиеся парочки со своей свитой, чтобы поиметь красивые фото для свадебных альбомов. А предприимчивые дельцы быстренько понастроили вокруг кафе, ресторанчики и магазины вино-водочной продукции. Вот, и сейчас тут гуляла какая-то шумная компания, которую гораздо больше, чем Волга, интересовали бутылки со спиртным.

Оглянувшись на мое расстроенное лицо, Алешка понял, что дал маху, и предложил отъехать немного в сторону и спуститься пониже. Я, нехотя, согласилась. Ну, не возвращаться же в город! И там-то места поговорить, наедине, найти не удастся.

Мотоцикл Хорька сделала крюк через какие-то полуразвалившиеся сараи и выехал на тропинку, петлявшую под обрывом. И тут меня поджидало очередное разочарование!

Насколько я помнила, сюда тоже приходило много народу, гуляли парочки, устраивались семейные пикники.

Но люди, в прошлом, свято блюли чистоту этого берега, вдохновленные красотой открывающегося вида. Теперь, глядя вокруг, я окончательно поняла, что мир непоправимо изменился. Если вокруг ресторанчиков, уродовавших вид на Волгу, соблюдалось подобие порядка, имелись асфальтированные дорожки и клумбы с пожухлыми цветами, то под обрывом находилась настоящая свалка! Все было завалено стеклянными и пластиковыми бутылками, и даже кучами строительного мусора. Как еще у кого-то появлялось желание приезжать сюда, я уже не понимала. Но там и тут попадались парочки с бутылками в руках, которых окружающее безобразие ничуть не беспокоило.

Я судорожно сжала руки, которыми цеплялась за Хорька. Он быстро оглянулся на меня, нажал на газ и съехал с тропы. Попетляв между кучами строительных обломков, Алексей нашел-таки безлюдное место и заглушил мотор. Я сползла с мотоцикла, уселась на молодую травку, упрямо пробивавшуюся между прошлогодних сухих стеблей, и уставилась на Волгу.

Мне необходимо было некоторое время, чтобы вернуть утерянное, душевное, равновесие.

Хорек прислонил своего железного коня к крутому склону и с тяжелым вздохом уселся рядом. Немного поерзав, он виновато посмотрел на меня и первым нарушил молчание.

– Извини, мне надо было раньше тебя предупредить о том, что тут все по-другому стало! – сказал он, осторожно обняв меня за плечи.