Паутина Темноты

И насколько я успела понять, убеждений своих парни не поменяли, несмотря на все произошедшие перипетии!

– Я, вовсе, не хотел осуждать тебя! – запротестовал Алексей. – И вполне доверяю твоему суждению о членах стаи!

Тут он осторожно коснулся ладонью моей щеки и провел пальцем по скуле, где раньше был шрам от кастета.

– Мне очень радостно сознавать, что наша знаменитая ведущая вернулась, не изменившись! По меньшей мере, внутренне! – тихо промолвил он. – Меня всегда восхищала твоя способность принимать непростые решения, в то время, когда другие колебались и взвешивали варианты!

– Я не боюсь брать на себя бремя ответственности! А быстрота, зачастую, спасает многие жизни! – серьезно напомнила я.

 – В тот раз, мы с Соболем не сумели прорваться. И Хану не повезло. Зато из молодежи, как я поняла, почти никто не пострадал. И вы не просто выжили, вы сумели понять, какие непростые игры ведутся в нашем мире. И я надеюсь, что многие, в дальнейшем, стали осторожнее!

– Стали, но не все! – заметил Хорек, смущенно почесывая в затылке.

 – И я, все равно, рад, что ты вернулась прежней. Это дает возможность взглянуть на себя со стороны, вспомнить, какими мы были в юности.

– А я рада, что ты, по-прежнему, веришь в меня и мои решения! – с чувством ответила я. – Но, тем не менее, хочу, чтобы ты одергивал меня, если я слишком отрываюсь от реальности. Обидно было бы промахнуться, из-за недостаточного понимания сегодняшней обстановки.

– Пока что – все в пределах! – ободряюще улыбнулся Хорек.

– Тогда не откладываем эту операцию в долгий ящик! – посоветовала я. – И Мастеру – ни слова!

Хорек согласно кивнул и предложил:

– Полностью согласен! Но сначала – завтрак!

И, схватив меня за руку, бегом, потащил в дом. Временами, в нем проскальзывал все тот же, порывистый и жизнерадостный, пацаненок, каким я знала его в начале нашего знакомства.

Кухня в доме была расположена так же, как и в других подобных домах – непосредственно рядом с сенями. Там я увидела Мастера, в некоторой растерянности стоявшего перед столом, на котором были разложены небольшие пакетики различной крупы. А чуть дальше – Барсука, взвешивавшего на одной широкой ладони три картофелины, а на другой – луковицу. И на его лице тоже читалось унылое разочарование.