Калипсо

Дрожащими ногами он оттолкнулся и накинулся на нее. И когда он почувствовал холод стали оружия в ладони, старуха выругалась, упала, и он тоже упал.

Фредрик услышал звук тяжелых убегающих шагов по паркету.

Бетонный потолок переходил от розового к желтому и оранжевому. Выходил из узора. Боком и вверх. Красный. Коричневый. И потом он обрушился. Фредрик не мог дышать. Его снова засосало в черноту.

Лето. Фредрик был босиком, и скошенная лужайка колола ступни. Трава тут почти не росла. Солнце ведь никогда не показывалось.

Не здесь, под длинными руками ивы. Он хотел вырезать имя в коре, имя Кафы, но ничего не получалось, потому что когда он пытался, у него срывало ногти. Пахло землей, кровью и жареным луком.

Глава 24

Май 1991 года, Хольменколлен, Осло

Бриз с Осло-фьорда привел в движение крону сосны над их головами. Аксель Тране поднял голову и зажмурился, чтобы удалить пот и гель для волос, скопившиеся в уголке глаза. Далеко в низине майское солнце искрилось на новом красивом столичном отеле-небоскребе «Плаза».

Пахло женской плотью и смолой. Небо над ними было акварельно-голубым, прямо как юбка, которую она задрала, оголив пышный зад. Агнес сгорала от нетерпения.

Это она предложила. Взять и выскользнуть из часовни, как только закончится венчание. Никто не заметит, что их нет. И полная двадцатидвухлетняя девушка в юбке и короткой черной куртке засеменила по Хольменколлвейен, а он немного неуклюже шагал следом. Ведь Аксель вообще-то не каждый день надевал парадную форму Военно-морских сил.

Они пошли по тропинке к просвету между деревьев.

Не то чтобы он не хотел этого. Но форменные штаны жали во всех местах, а острая молния врезалась в ту часть паха, название которой он даже не знал, и он в глубине души надеялся, что не посадит на кителе пятен. Он же как-никак свидетель.

– Аксель, сосредоточься.

Он так сильно вошел в нее, что фотоаппарат, висевший у нее на шее, вонзился ему в живот. Она засмеялась.

– Господи, парень. В этом ты очень плох.

Она что, бессердечная? Пообещала ему не курить. По крайней мере перед праздником и рядом с его коллегами. И все же было что-то в ее смехе, что-то ненатуральное, и это заставило его подумать, что слово она не сдержала.

Он ускорился, хотел поскорее покончить с этим. Плоской ладонью шлепнул ее по ягодице. Не из своего удовольствия, это нравилось ей. Еще раз шлепнул. Занес руку вновь, но тут же опустил ее. Почувствовал что-то неладное. Как будто они не одни.