Дурная

А о себе уже я слышал подобные эпитеты и очень часто. И знаешь, мне это жутко нравится. Адрес засунь себе знаешь куда? Чужой ребенок меня вообще не волнует. Вот совсем. Ненавижу сопляков. От них одни проблемы. Очень надеюсь, что отцом не стану. Чайлд фри я. Позвонишь в пятницу, распишем пулю. Адьес, – хмыкнул я и подняв вверх средний палец спокойно к выходу, загибаясь от скрутившей тело боли и чувствуя спиной укоризненные взгляды. Да, я козел. Жизнь научила. Очень уж хорошие мне попались учителя.

Выскочил на улицу, вдохнул холодный воздух, который встал комом где – то у меня в груди. Черт, я десять лет пытался эту рану в душе затянуть, а теперь поганец Димас взял и содрал тонкую корочку, которую я наращивал долгие годы, с этой огромной раны, и внутри опять саднит, до боли, до гадского желания прямо здесь открыть рот и заорать от злости и вернувшегося, давно забытого бессилия.

Да плевать. На все. На чертову жалость, которая вдруг поднялась откуда – то из потаенных, еще не до конца оскотинившихся закоулков моего тела.

На Димку, который наверняка больше не будет мне другом. На все и на всех. Я себя создал. Сам. Из грязи выпер за волосы, локтями работал, пер напролом. Черт, черт, черт… Хотел этой дуре нос утереть, чтоб локти грызла. А теперь ей по барабану, кем я стал. А мне… Даже тут меня объегорила, гребаная дрянь.

Раритетный «мустанг» отозвался на нажатие кнопки на брелоке сигнализации, приветливо моргнув фарами.

Эту тачку я купил для удовольствия, отвалив за нее астрономические какие – то бабки, но сегодня даже породистая коняшка не доставила мне радости.

– Эй, ты чего тут трешься? – прикрикнул я на бедно одетого мальчишку, который отсвечивая розовыми оттопыренными ушами, восторженно рассматривал мою любимую игрушку.

– Классная тачка, – с придыханием выговорил пацан, – четыреста восемьдесят пять коняшек, разгон до трехсот двадцати пяти за шесть секунд.

Огонь.

– Вали давай отсюда, знаток, – хмыкнул я, с интересом посмотрев на это ушасто – конопатое недоразумение. Надо же, а парень шарит. – Тебе все равно не светит такая машина никогда в жизни, так что слюни подбери и шуруй к мамке своей-алкашке.

– Тебе жалко что ли? Я ж смотрел просто. И мама моя… – в глазах нахаленка зажглись нехорошие искорки.