Дурная

Ну проберемся мы в это царство зажравшихся, так нас скрутят через минуту. Права ты, рылами мы не вышли. Уходим, короче, как там тебя… Дурная?

– Почему? – спросила я, пропустив обзывательство чертенка мимо ушей. Нервничает пацан, это нормально. Я даже мандражирую слегка. Хотя не имею к происходящему никакого отношения. Но Лехино состояние передалось и мне, аж потряхивает. – И зовут меня Даная, такна всякий случай напоминаю.

– Потому что потому, заканчивается на «У», – фыркнул постреленок, но в его взгляде появилось такое затравленное выражение, что у меня кольнуло в груди.

 – Что я ему скажу, этому козлу? Здравствуй, папуля, я твой сын, который тебе не был никогда нужен? Или может, привет, батя, давай обнимемся? В глаза его мне смотреть, ну такое… Короче, прав был дед, – хлюпнул носом Леха Сопотов.

– Слушай, но если не попробуешь, ведь не узнаешь. А вдруг ему одиноко. вдруг он только и мечтал о таком подарке небес, просто не знал, что ты есть? Всякое ведь бывает в жизни, – выдохнула я, глядя, как распахивается тяжелая дверь, выпуская на свет божий пожилую даму с собачкой.

 – Пойдем, это шанс.

Я ухватила постреленка за вспотевшую ладошку и потащила за собой. Едва успела просунуть ногу в щель, прежде чем дверь захлопнулась.

– Что ж ты за неугомонная? Сама то веришь в свои фантазии? – сквозь зубы выплюнул мальчишка.

Не знаю, во что я вверила в тот момент. Просто мне хотелось, чтобы этот симпатичный мальчишка использовал все шансы на счастье. Я конечно блаженная, как говорит моя соседка Люська, и наивная, со слов моей матери, полное чеканько, по предположению моего бывшего парня и дурная по Лехиному мнению.

Но я еще не разучилась верить в людей, это меня и губит всегда.

– Честно? Не знаю. Но очень хочу верить, – ответила я Лешке и запихнула его в подъезд, обрушившийся на нашу психику, не избалованную роскошью, мрамором, зеленью уральского малахита, позолотой, фресками и шикарной лепниной. Как в музее. Я аж рот открыла, рассматривая красоту, потому не сразу заметила, что Лешка улыбается не как обычно ядовито, а как нормальный ребенок его возраста – открыто и радостно.

Проследила его взгляд и уперлась в преградившую наш путь фигуру бабульки, похожей на ночную гарпию, выскочившей из будки консьержки, словно из-под земли.

– Далеко собрались, болезные? – прокаркала старушенция, и мне показалось, что сейчас она достанет из-за пазухи маузер и положит нас прямо на пол, покрытый блестящей плиткой хладными трупами.