Любовь под запретом

– Перестаньте!

Он переводит взгляд на мои глаза:

– Ты перегрелась?

Голос стальной. Но я же видела его взгляд!

– Если вы будете продолжать, то я соберу вещи и уеду!

Смотрит на меня, как на дуру. Выдаю:

– Я, конечно, блондинка, но не дура!

Мне кажется, я сломала его систему координат. Потому что Виктор Сергеев представление не имеет, что сказать, и даже не двигается с места.

Так молча и смотрим друг на друга.

Слышим шум за дверью и голос Анатолия Савельева.

– Ворон, ты там?

– Да, – отзывается Сергеев, не отводя от меня взгляда.

 – Дверь заклинило. Не тяни. Тут Бэмби дышать нечем.

– Бэмби? – удивляется Савельев. – Сейчас откроем!

– Вы специально? Почему я Бэмби? У меня имя есть! Я Алиса!

Он не отвечает, лишь усмехается, отходит в сторону. Достает бутылочку с водой. Откручивает пробку, а я судорожно сглатываю – пить хочется, во рту все пересохло. А Сергеев тем временем делает глоток, другой, на меня смотрит.

Подходит ближе, наклоняется:

– Пить будешь? После меня?

И всовывает бутылочку мне в руки.

Отходит. Я пить хочу! Можно и подождать, когда нас освободят, но…

Прикладываю горлышко ко рту и делаю глоток, потом еще. Мне кажется, что в его взгляде что-то неуловимо меняется…

В этот момент раздается шум болгарки, и через пару минут дверь открывают. Савельев окидывает нас удивленным взглядом:

– Вы чем тут занимались? Может, мне выйти?

Плотнее запахиваю блузку и быстро спускаюсь со скамьи. Со стыда сгораю. Проскальзываю мимо Савельева, но на пороге застываю, как вкопанная.

Опять эта собака!

К счастью Сергеев выходит следом и берет ее за ошейник…

Виктор

Реально, она ненормальная. Проблемная. Пусть еще обвинит в домогательстве.

Отхожу от нее, пью воду, а она прожигает меня своими большими глазами. Пить хочет. Ханжа. Побрезгует пить после меня?

Специально предлагаю. Она не отказывается, делает глоток, другой, не морщится. Не все потеряно – случай не безнадежный.

На замечание вошедшего Севы реагирует моментально – пытается скрыться прочь, как будто действительно делала здесь что-то предосудительное.

Но на пороге застывает. Вижу рядом с ней Честера. Подхожу и беру паскудную собаку за ошейник. Отвожу в сторону. Указываю на нее, строго приказываю:

– Трогать нельзя! Охранять!

Собака гавкает, виляет хвостом.

– Дай себя обнюхать, – предупреждаю Бэмби, отпуская Честера. Он подбегает, нюхает испуганную девушку. – Погладь его. Честер не тронет.