Любовь под запретом

– Ты в порядке? – тихо спрашивает.

– Да, – шепчу.

– Хорошо, – но из объятий не отпускает.

Не знаю, чего мы ждем. От него так притягательно пахнет. И такая сильная аура, и зеленые глаза такие бархатные…

Наклоняюсь ниже и касаюсь губами его губ. Теплые и мягкие. Всего мгновение, и я отстраняюсь. Но ненадолго: его ладонь нежно ложится на мой затылок, притягивает обратно, и он меня целует – неторопливо, с некой заботой, словно не хочет напугать. И мне приятно. Еще немного и поцелуи становится чувственным до дрожи во всем теле.

И Виктор знает это. Он останавливается, но не отпускает. А мне стыдно, потому что не могу справиться со своей дрожью.

– Иди, – произносит и убирает руки, выпуская из объятий. Встаю, а ноги плохо слушаются, и ухожу, не оглядываясь.

Виктор

Отзывчивая девочка. От одного только поцелуя ее потряхивало, словно готова была кончить. Ничего не стоило перевернуться, подмять ее под себя. И ведь долго бы не сопротивлялась – отдалась бы. Но… увидел ее влюбленные глаза.

Разжал руки, отпуская на волю. Беги, Алиса, беги. Любить меня нельзя. Любовь под запретом! Для меня.

Продолжаю делать упражнения, а сам не могу не думать о ней. Поцеловала. Сама. Глупая наивная девочка. С огнем играешь, малышка! Сомну. Растерзаю. Потом собирать будешь по частям свое разбитое сердечко.

Заканчиваю тренировку, иду мимо столовой, а повар выходит навстречу, начинает на нее жаловаться – Алиса опять пыталась изменить меню на сегодняшний день.

– Арсен, в чем проблема? Раз она говорит, значит, поменяй, – останавливаю его поток жалоб.

Он на меня удивленно смотрит:

– Ворон, ты серьезно сейчас?

– Совершенно серьезно.

Машет рукой:

– Как знаешь!

И уходит. Обиделся. Я люблю армянскую кухню, но со временем приедается. Так что, почему бы не переключиться на питание, составленное Бэмби. Для пользы здоровью. Надеюсь, Арсен с ее требованиями справится. Может, научится чему-нибудь новому.

По дороге в комнату меня ждет сюрприз.

Вижу Сергея с дорожной сумкой.

– Привет, отец.

Улыбается. А глаза остаются колючими.

– Здравствуй, сын. Наконец-то решил вернуться домой.

– Домой? В очередное временное пристанище, – не удерживается он от колкого комментария. Затем берет себя в руки, опять улыбается. – Не против меня приютить?

– Ты ведь знаешь, твоя комната всегда готова и тебя ждет.

– А ты?

– Ты мой сын, этим все сказано.

– Черт! – ругается.