Горбуны2.Сны

Одна отказалась, а другая ела. – Он меня заставил, – сказал Рональд с ухмылкой, показывая на деда. – А потом я дал клятву, что женюсь на этой женщине. И отдал ей своего ребенка… – У него был ребенок от суррогатной матери. За сердце этой женщины боролись он и еще полицейский, а она была дочерью честного судьи, который однажды справедливо засудил Спенсермэнов.

Все знали эту историю, как Рональд убил этого судью, ее отца… Один преступник обещал сделать его дочь проституткой и убить его внука, а Рональд обещал на ней жениться… Если у Рональда все получилось бы с этой девушкой, то он сложил бы себе судейскую мантию…

А младший Спенсермэн все переживал, что они вместе с девушкой хотели убить и съесть котенка.

И девушка накинулась на его лапку, а он боялся признаться ей, что тоже хочет съесть лапку котенка. А потом он сказал ей, что котенка сначала надо уби ть, а потом уже есть. И убил… Его так дедушка учил. Когда он это рассказывал, старшие Спенсермэны весело смеялись. Но ему было только шестнадцать…

– Видишь, какой он, из хороших, «зайчиков»… А будет он, – говорил дед о шестнадцатилетнем Спенсермэне улыбаясь, – новым главой клана…

Еще один Спенсермэн рассказывал, как спалил судью заживо и смотрел, и даже забвение себе не купил… И всегда это помнил… Как его мучили кошмары, как тот судья кричал…

Спенсермэны сейчас искали дочь деда – двадцать лет назад он положил сперму в полицейском участке, и одна из полицейских ему родила… Дочь Спенсермэна-старшего сейчас работала где-то в полиции в Майами…

Дед Спенсермэн говорил о Владимире Нагорбове:

– Видишь, влез в «чистый разум»… Мир к этому еще не готов… но нас это не волнует.

Владимир далеко зашел и долго держится, а нас это устраивает. Он нам подходит, а разбираться со своими проблемами он будет сам. Но мы с ним работать можем…

– Ты любишь загадки? Хочешь, я загадаю тебе одну? – то ли спрашивала, то ли утверждала Симона. Сегодня она была в женском теле и поэтому доброй и счастливой.

Когда она была в теле мужчины, то так злилась, что могла выкалывать глаза котятам или щенкам или убивала птиц. – Моего старшего брата зовут Рональд, но дедушка называет его Рональф, Энтони – Роквальд, а я называю его Бональд. Старший Келвин называет его Сональд. Почему?

Старшим Келвином она называла Келвина из «кроликов», сорока трех лет. Шестнадцатилетний Келвин был из «зайчиков».

Мне дали алфавит, и я стала думать.