Горбуны2.Сны

В холодном озере ее тело еще полежит, и полицейским будет сложно установить точную дату ее смерти… Трупы негритят были свежие, а тело Марины лежало в холодильнике уже месяц…

Потом Эдам достал два трупа негритят. Одного он кинул прямо у берега, чтобы его нашли быстро. А другого он кинул в центре озера, он отплыл туда на плоту, которым управлял шестом… Здесь было сильное течение, и его должно было отнести… Второго негритенка будут искать, Эдам сказал, что он «сердце»… Негритят кидали целиком…

Они договорились с полицейскими не искать трупы две недели… И можно сколько угодно писать заявления – в полиции, сотрудничающей с преступниками, их все равно теряют.

Негритят обнаружили быстро, а Машу еще много месяцев доставали по частям… Полицейские решили, что время ее смерти – конец мая… Наши ее тело собирали по фрагментам. Эдам был живодером…

Полицейские потом говорили, что американцы совсем звери – ничего человеческого. Совсем живодеры…

Американцы думали, что этот период жизни – полгода – мне вырежут из памяти из-за «бегунов», и я все забуду.

И их в том числе…

Эти склады у Карасунов, в холодильниках которых американцы хранили трупы, сгорели в начале июня, навсегда стерев все следы тех страшных преступлений…

После пыток и убийства Маши у Эдама совсем перестала спать жена-проститутка Морген. Она уже не была беременна, ее живот был муляжом, они купили суррогатную мать и ждали первого «настоящего» сына уже через год. Кто бы присматривался к срокам? Эдам ругал Морген, что она даже выносить ребенка сама не хотела и вспоминал свою Мэри… Второго сына через несколько лет она уже выносила сама…

Обед

– Я хочу лечь и умереть!

– Вставай! – ко мне пришла какая-то судья, мать убитой Маши.

 – Если тут оставаться, то только галюны пускают, а это еще хуже! Ты радуйся, что тебя везде таскают, так, может, в живых останешься. Хуже когда никто никуда не зовет, тогда точно умрешь!

В моих «бегах» перешли за точку невозврата.

То лучше, то хуже, но легче не становится никогда. Проколы, как у матерей, похоронивших своих детей.

Меня отвезли к общежитию американцев.

– Да Арина, заходи. – Пригласила меня дружелюбная Морген в общежитие. – Блядь…

Меня провели в светлую комнату, где был накрыт стол, стояли тарелки со светлым супом. У меня в тарелке был овальный глаз… На обеде была и Ира Штолярова, и Марина Ковач…

Это было через несколько дней после казни Маши-мауса.