626 километров

Будто это разовая встреча и я приехала сюда как старый друг. В голове неожиданно проскочила мысль, что вряд ли мы будем общаться и я больше никогда не приду в эту квартиру. Этим днем все и закончится.

Я испугалась. Откуда такие мысли и ощущения? И он вроде такой понятный мне, но все еще чужой. Он рассказывал о своем бедном детстве, как решился уехать из Екатеринбурга в Питер и начать там с нуля. Нас так затянуло, что на часах было уже 3:30 утра.

– Наверное, нужно спать идти, – сказала я.

– Да, уже поздно.

Я прошла в комнату и начала разбирать сумку.

– Извини, у меня тут только одна кровать, – сказал он с ухмылкой.

– Хах, ну, думаю, я как-то это переживу.

Перед тем как пойти в душ, Боря включил своего любимого исполнителя, и я сразу же влюбилась в легкие, расслабляющие мотивы. Я быстро переоделась ко сну в футболку, которую он дал, и села в кресло. Еще пару часов назад я была дома и собирала вещи, а сейчас сижу в квартире у человека, с которым общаюсь всего семь дней. Меня притянуло к нему и не отпускало.

Боря вернулся минут через пятнадцать, и я ушла в ванную. Мне хотелось поскорее принять душ и просто лечь спать. Поэтому я провела там не более десяти минут. Когда вернулась, Боря, как и я раньше, сидел в кресле и наслаждался музыкой. У него был такой усталый, но счастливый вид, что хотелось сесть рядом и смотреть на него.

Но нужно было спать, иначе завтра никаких прогулок нам не светит. А их так хотелось. Он лег рядом, и мы разговаривали еще около часа. Обо всем.

О его переезде из Питера в Москву. О его богатой сестре на Рублевке, у которой он никогда не просил денег. Как снимал комнаты и выживал на заработанные гроши. Я же рассказывала про свои неудачные работы и как пытаюсь справиться с трудностями.

Мы бы точно могли разговаривать так еще не один час, но глаза начали закрываться. Боря заметил это и резко развернулся в мою сторону. Где-то полминуты он рассматривал меня, потом медленно потянулся левой рукой к моему лицу, начал аккуратно гладить по щеке и неожиданно напористо поцеловал.

В голове промелькнула мысль, что нужно было его помариновать хотя бы до следующего дня. Но что уж там, нам не по 18 лет. Бесполезно сопротивляться, да и зачем? От губ он перешел к шее, оставляя на ней влажные поцелуи, которые невероятно возбуждали. Все это время он не переставал меня гладить, а его руки спускались ниже и ниже. А дальше… уже не выпускал из своих объятий до самого утра. Это время казалось бесконечным.