Когда зацветут розы

– Все в сборе. Отлично!

«Те же, Жуков и Пухов», – подумала Яна и тихонько рассмеялась. Максим с удовольствием плюхнулся на стул, участковый подошел к Лариной.

– Милена Евгеньевна, я хочу представить вашу коллегу из Владимира Яну Сергеевну Полонскую. Она специалист высокого класса и любезно согласилась оценить, найденный в музее предмет.

Яна робко приблизилась к Жукову. Ларина убивала ее взглядом Медузы Горогоны. Она скрестила руки на груди и злобно зашипела.

– Да что ты орешь-то – я еще у себя хозяйка! Захочу, еще тебя в толчки выгоню!

– Что? Вы в своем уме? Вы хотите выгнать участкового при исполнении?

– Геннадий Петрович, не волнуйтесь.

– Кто идиот? Я идиот? – злобно пробормотал участковый. – Я вас всех на пятнадцать суток посажу за оскорбление, – выкрикнул он.

Лицо участкового пылало. Яна мягко взяла Жукова за предплечье, отвела в сторону. «Зрители» беззвучно смеялись и также беззвучно аплодировали.

– Это «Идиот» Достоевского. Позвольте мне поговорить с директором.

Жуков фыркнул, отвернулся. Ларина улыбалась, наслаждаясь произведенным эффектом. Яна всплеснула руками.

– Я от вас в диком восторге! Сразу видно – мощь, талант, мастерство! Милена Евгеньевна, давайте посмотрим на брошь. Если это достойная вещь – вызовем искусствоведа из Эрмитажа. Скажу по секрету, у меня там связи. О вас узнают, вас отметят. А если брошка обычная – отдадим ее Геннадию Петровичу. Пусть сам разбирается.

– Ладно, – примирительно сказала Ларина. – В первом зале ваша брошка. Там обычно экскурсия начинается. Идемте. Григорий Семенович, обойдите здание, проверьте решетки и рамы. Нина Андреевна, намойте пол, особенно под окном. Мы после обеда начнем посетителей пускать. Нужно деньги зарабатывать.

– Я, того этого, сказать хочу. Я же энтого вашего…

– Андреевна, иди, иди! – директор замахала руками, словно отгоняла назойливую муху. – Не до тебя теперь. Сказали мыть, значит, мой, а не разговаривай.

Ларина открыла дверь громко бряцая ключами. Тишину нарушили смешки, ахи, вздохи, легкие шаги женщин, тяжелая поступь мужчин. Яна прошла в зал и застыла. С большого портрета на нее смотрела Стефания Радзивилл. Шляпа с серо-голубыми перьями, темные волосы, румянец, золотая змейка, обвивающая запястье и глаза… Печальные, бархатные. В их темно-янтарной глубине таились грусть и понимание неизбежности.

– Красивая, правда? – тихо спросил Жуков.