Когда зацветут розы

 – Может, они сами это проделали, чтобы план по билетам выполнить? Такая вот реклама вышла. Как думаете?

– Идея хорошая, – рассмеялась Яна. – Вопрос, кто из музейщиков мог бы забраться на крышу, спуститься в зал по веревке, потом подняться обратно и спрыгнуть вниз. Вы представляете себе Милену в балаклаве?

– Ее «гнездо» ни одна балаклава не вместит. Глаза на лбу будут!

Пухов заржал, прикрывая рот рукой.

– Молчу, молчу! Ну правда, товарищ капитан. Она бы не залезла.

– Она нет, а остальные?

– По пропорциям подходит только Инна, но у нее маникюр.

– И что? Кому и когда накрашенные ногти мешали?

– Геннадий Петрович, дело не в цвете ногтей, а в их длине. Три сантиметра! Три! Они, конечно, нарощенные, крепкие, но ни одна девушка с такими когтями на крышу не залезет. С ними пальцы просто по-другому двигаются.

– Фига себе! Три сантиметра! Как? Как это делают?

– Гелевые типсы. Максим, спроси у Катюшки. Она точно знает.

– Ну да, ну да. Забельский тот вообще пухляк.

Он и подтянуться не сможет. Уборщица отпадает. Семеныч по ходу высокий, хотя смог бы. Он еще мужик хоть куда.

– Точно не он, – уверенно ответила Яна. – Кстати, а ключи? Где преступник взял ключи от зала?

– На щитке. У них тут все шаляй-валяй. Ключи под номерами висят в кладовке со швабрами и ведрами.

– Ха! Так значит преступник еще и точно знал, где ключи. Совсем другой расклад.

– То-то и оно, – грустно ответил Жуков. – Ума не приложу как этого злодея вычислить. Версия Забельского, конечно, заслуживает внимания, но мотив какой-то расплывчатый.

Залезть в музей, чтобы положить брошку перед портретом девушки, умершей почти двести лет назад.

– Он романтик, – рассмеялась Яна. – Может быть, это перфоманс… Хотя, тела-то нет. Значит, скорее, инсталляция. Он же в музее композицию разместил.

– Вы о чем сейчас? – изумился Жуков. – Я ни слова не понял. Какое тело? Труп?

– Геннадий Петрович, перфоманс – это вид современного искусства. Художник представляет зрителю некую символичную картину, частью которой является его тело.

Например, можно раскрасить себя под дерево, рыбу, птицу, Эйфелеву башню и стоять в зале. А все будут ходить мимо и восхищаться. Вариантов миллионы.

– Фига себе! В натуре? И вы такое видели?

– Я, Максим, и не такое видела, – усмехнулась Яна. – А инсталляция – это пространственная композиция. Получается в музее были потрет и геридон, а преступник добавил сердце и розу. Все просто.