Когда закончится метель

Как думаете, стоит прямо сейчас написать директору, что у нас проблема? Может, до утра потерпит?

– Сообщите утром. Зачем портить человеку праздник.

– Вот и я так думаю. Павел Николаевич, пейте чай. Не стесняйтесь.

– Можно просто Павел. Я, когда слышу свое отчество, пугаюсь и думаю, что внезапно стал дедом.

– Ну, тогда я тоже просто Яна.

– Вот и договорились. Тогда, Яна, расскажите мне несведущему, в чем ваши обязанности в музее?

– Главный хранитель отвечает за сохранность музейного фонда, заполняет каталоги, изучает предметы, ведет документы их учета и хождения.

– Хождения? Они у вас куда ходят-то?

– Из фондов на выставки и обратно. Главное, чтобы не убежали. За этим я и слежу. Работы выше крыши. Я не сижу на стульчике в зале, как думают многие.

Яна стянула растрепавшиеся волосы в высокий хвост, подула на чай и украдкой посмотрела на Павла. Она впервые видела его при ярком свете. Без куртки он выглядел не менее внушительно. Темные короткостриженые волосы, карие глаза, жесткие скулы.

Яна решила, что женщинам такие как он точно нравятся, но ничего не почувствовала, кроме раздражения. Широкие плечи обтягивал серый свитер домашней вязки. «Наверное, Злата постаралась», – с необъяснимой злостью подумала девушка.

– А можно еще вопрос? – громко отхлебнув из чашки спросил Павел. – Вы сказали, что мемориальные вещи, как цель для преступника в расчет можно не брать. А почему?

– Их нет смысла воровать. Письма и фотографии, принадлежавшие хозяевам усадьбы, можно продать только специалистам, интересующимся Фон-Барсами, а таких единицы во всем мире.

Если бы у нас хранился фрагмент, уничтоженной Пушкиным рукописи десятой главы «Евгения Онегина», вот тогда нужно было бы за него трясись. А свадебные фотографии Аделины Карловны Фон-Барс-Танеевой никому не интересны.

– А какова вероятность, что сюда мог наведаться потомок владельцев усадьбы? – задумчиво спросил следователь.

– Нулевая, – моментально ответила Яна. – Мы всех знаем поименно. Это приличные господа, живущие в разных странах мира.

Фон-Барсы – Карл Генрихович, его жена Агнесса Оттовна, их семнадцатилетний сын Генрих перебрались в Париж в октябре 1914, молодые Танеевы – Аделина и Михаил поздней осенью 1915 года. Они никогда не возвращались.

Некоторое время в комнате были слышны только звуки двух жующих и прихлебывающих чай людей. Яна старалась не чавкать и не булькать, у Павла это получалось намного хуже. Девушка в очередной раз подумала, что он ее жутко бесит.