Сектор

– Конечно, это самое лучшее, что мы можем сделать для этого скорее не ординарного, чем не адекватного человека. – Совершенно искренне отвечал практикант, не замечая уже снисходительной улыбки доктора.

– Тогда вернёмся в кабинет, дабы не провоцировать у него еще и страх, рождённый одиночеством и ограниченным пространством. Наши друзья, не сговариваясь, одновременно встали и молча, направились в сторону морга. Уже практически у самого входа Павел Иванович вдруг неожиданно резко повернулся, так что Федор чуть не налетел на своего наставника.

– Феденька, – почему-то очень тихо, шепотом прямо в лицо, произнес доктор своему подопечному практиканту, – это точно он все это время у нас в морозилке мертвяком лежал? Я сейчас вдруг вспомнил, у него на правом предплечье небольшой крестообразный шрам, а рядом несколько темно-синих точек разной величины. Это пороховые точки от выстрела, их ни с какими другими я не перепутаю. Так вот, я их первый раз заметил тогда, когда вы его еще не ожившего мыли, у меня на такие вещи память профессиональная.

И утром я их опять увидел, когда он в кабинете сидел, только на фоне всех сегодняшних чудес не придал этому значения. А сейчас в голове, как свет во мраке, вдруг вспыхнуло, вспомнил я все это и сопоставил, такие вещи не подделаешь.

– У нас хорошие новости для Вас. – С порога кабинета произнес доктор. – Мы нашли жилье, в котором Вы сможете спокойно жить столько, сколько сочтете нужным, это первое.

Второе, память обязательно вернется, я как Ваш лечащий врач заявляю это официально. И, наконец, третье, и самое главное, запомните сегодняшнее число, это Ваш второй день рождения, живите и наслаждайтесь жизнью! А теперь скажите, как же нам все-таки к вам обращаться?

Юноша растерянно размышлял какое-то время, усиленно пытаясь хоть что-то вспомнить

– Нет, не знаю, не помню. – Расстроено отвечал он, и слёзы бессилия невольно покатились из его глаз.

И опять доктор, и Фёдор физически ощутили его отчаянье, его боль.

Это казалось невероятным. И как это ни странно прозвучит, им обоим тоже захотелось плакать. Через пару секунд, справившись с эти неожиданным наваждением, как сам себе это прокомментировал доктор, Павел Иванович заговорил, стараясь казаться как можно бодрее.

– Не надо так расстраиваться! Во всем и всегда, ну если только за небольшим исключением, нужно искать положительные стороны.