Руны смерти, руны любви

Просто иероглифы напомнили мне те знаки, что наносит на мертвые тела маньяк…

– Ах, вот оно что! – Кнудсен выпрямился и внимательно посмотрел на Рикке. – Могу вас заверить, госпожа Юханссон, что господин Сюй здесь не при чем. Во-первых, он вегетарианец, убежденный противник любых убийств, а, во-вторых, он живет не в Копенгагене и, даже, не в Европе, а в китайском городе Сиань. Вы были когда-нибудь в Китае?

– Нет.

– Если соберетесь, то начинайте знакомство с Сианя, – посоветовал Кнудсен.

– Спасибо, господин Кнудсен, я непременно последую вашему совету, – церемонно ответила Рикке.

– Наверное, нам будет удобнее обращаться друг к другу по именам, – спохватился Кнудсен, уловив иронию. – Если вы, конечно, не против, Рикке.

– Я не против, Хенрик, – заверила Рикке. – Ведите меня в ваш любимый бар.

– Лучше поедем на такси. Он довольно далеко.

Любимым баром Кнудсена оказался многолюдный и шумный молодежный бар, расположенный в самом сердце Вестербро. Рикке ожидала чего-то другого, более чопорного, что ли, и, конечно же, менее шумного. Облик Кнудсена скорее ассоциировался в ее воображении с «Рояль-баром» в отеле «Рэдиссон» или с респектабельными заведениями на Строгет,[52 - Пешеходная зона в центре Копенгагена.] где порция выпивки стоила, как билет в его галерею.

– В моем сарае всегда так тихо, что для отдыха я предпочитаю шумные места, – прокомментировал Кнудсен, будто прочитав мысли Рикке.

– Мило, – согласилась Рикке, оглядывая битком набитый зал и прикидывая, найдется ли здесь свободное место.

Место нашлось и довольно уютное – в углу, отгороженное от прочей публики колонной. В представлении Рикке, весьма далекой от архитектуры, число колонн должно было быть четным, но проектировщик этого зала смело обошелся тремя, причем все они шли вдоль одной стены.

Под третью порцию пива Рикке осмелела настолько, что заговорила о живописи. Начала с Фрейда.

– Фрейд?! – оживился Хенрик. – Обожаю этого вредного чувака! Только он мог так стильно отомстить старухе Лиз[53 - Речь идет о королеве Великобритании Елизавете II, относящейся к Виндзорской династии.] за отказ позировать столько, сколько нужно. Изобразил ее пучеглазой жабой! Но и старуха оказалась на высоте – дала ему орден.