Амбивалентность. P.S: Я научу тебя любить

От него требовалось только обеспечить безопасность Камилы, взяв ее под опеку и женившись на ней.

– За год, я думаю, все уляжется, и вы разведетесь, – говорил Николай, – она у меня девка правильная, красивая. Тебе понравится.

– Не паршиво ли торговать единственной дочерью? Ты же знаешь, кто я, – ухмыльнулся Назар, опрокидывая в себя очередную порцию коньяка. Он был удивлен таким предложением, но не подавал виду. Потому что прекрасно знал, какие слухи ходят про него в этом городе, и его собеседник был в курсе, что большая часть из них – правда.

– Паршиво. Но ты единственный, против кого не попрет Захар, а безопасность дочери превыше всего. Ты поможешь ей встать на ноги, пережить все передряги, а потом отпустишь. Я знаю, что ты ее не обидишь. Тем более это всего на год.

Николай уже заметно опьянел, но все равно было видно, что он жалел дочь. Выбора не оставалось. Кроме Назара никто не смог бы ей помочь.

Ее отец затеял плохую игру и понял это слишком поздно. Он знал, что его может ждать дурной конец, и пытался хоть как-то обезопасить свое сокровище, отдавая его в лапы монстру, то есть Назару.

А тот согласился на сделку, умолчав о главном: Камилу через год он отпускать не собирается.

Мужчина сразу понял, что та его боится. А потом увидел и ненависть в ее глазах. Но и это не оттолкнуло. Он всегда выходил победителем и четко знал, что Камила будет принадлежать ему. Не только телом, но и душой. Он приложит для этого все усилия и подчинит ее разум и волю.

Но было сложно.

Назар шел на уступки, специально минимизировал общение и старался казаться хорошим, насколько это было возможно. Чтобы она привыкала к нему. Даже дал себе слово не притрагиваться к ней до свадьбы. Опасался, что нахрап еще больше усугубит положение. Волков привык получать то, чего желал, но не насильным путем. Девушка должна была захотеть сама.

Но сегодня он не смог сдержаться. С трудом усмирил внутреннего зверя, чтобы не наброситься на нее и не сделать своей. И ведь мог бы.

Девочка была готова и стонала его имя, просила взять ее прямо на этом гребаном стеклянном столе. Но Назар понимал, что потом она возненавидит его еще больше, когда опомнится.

Он потянулся к дверной ручке, но в следующий момент резко осадил себя. Нет, не стоит. Пусть успокоится. По крайней мере, теперь она думала не о том, как Волков убил того ублюдка у нее на глазах, а о своем падении. Мужчина понимал: именно так она сейчас и воспринимала свое поведение.