Цепкие лапы времени

То же самое касалось и материальной части, так как вся лингвистика технической составляющей имела в базе либо немецкие, либо английские корни.

Кормили их местной кухней. Наравне с остальным летным составом. Поначалу опасались, что пища будет слишком острая (видимо, ориентируясь на кубинскую)… нет, вполне себе армейские сытные пайки, естественно, с повышенным нормативом для действующих пилотов.

Форму выдали кубинскую, так называемую «вер-де оливо», сохранив эквивалент званий. Разместили и в старых помещениях и явно в новеньких модулях для штатного летного контингента.

Оружейников с группой обслуживания и регламентных работ (заводчан) – отдельно.

Условия быта были, скажем так, разные – где комфортно, где удивляли. По всей видимости, к такому наплыву «гостей» аргентинцы оказались немного неподготовленными.

Прогуливаться до ветру приходилось в специальные, но настолько знакомые, можно сказать, классические сооружения. Комэск (уже после второго дня пребывания) всех построил, вставив нравоучительный втык – кто-то успел отличиться, вдохновившись с нетленного «…в общественном парижском туалете есть надписи на русском языке!».

Но вообще…

Отходя, становясь с ребятами перекурить… и если окинуть доступную взгляду территорию базы, спланированную практически на пятачке у самого берега: стелящуюся бетонку аэродрома, рулежки, складские сооружения, самолетные ангары, выстроенные рядком «бездомные» «Скайхоки», «Миражи-Даггеры»[31 - «Скайхок» А-4 – лёгкий дозвуковой штурмовик американского производства (с середины пятидесятых), стоящий на вооружении ВВС Аргентины.

// Также на вооружении ВВС Аргентины состояли истребители «Мираж» французского производства и их израильские реплики (по украденным чертежам), получившие название «Dagger М-5».] в отдалении и привычные родные Су-22 – «сушки», «сухарики»…

Так и слетало с уст:

– Тут, мля, куда наружу ни высунься, везде до ветру! Везде продувает: слева море, справа тоже море (точней океан)… в конце взлетки – совсем океанище! Судя по накатам, кажется там вечный шторм!

И только в тылу, позади, увы, не Москва.

Но отступать некуда. Аминь!

Так что… вот оно такое Южное полушарие. Сбитые сезонные ориентиры.

Официальная зима в Патагонии начинается с июня. Июль самый холодный.

Прибыли они сюда 29 августа… и вот сентябрь держал не более «минус десяти».