Город Ниен

Он был по уши влюблен – и уж точно не собирался спорить с ней, выставляя себя в ее глазах эдаким университетским занудой.

– Сочувствую вам, – сказал он и помолчал, подбирая слова. – Давайте я и правда провожу вас, а заодно постараюсь немного развлечь рассказами о Париже. Хотя не уверен, что рассказчик из меня такой же превосходный, как мастер сбивать юных красавиц с ног.

Лиза молча кивнула, и на ее лице Эрик смог прочитать едва заметную улыбку. Значит, от ее внимания не ушел комплимент насчет юных красавиц. А значит, не так уж всё и плохо!

– Вы слышали, что вся Франция играет в теннис? – поинтересовался он, когда они вышли через калитку из церковной ограды.

По широкой, посыпанной гравием тропинке, которая разделяла поля с ячменем и хмелем, они направились в сторону города.

– Во всей Франции, – продолжал Эрик, – сейчас вдвое больше теннисных залов, чем церквей. А открытых кортов раза в четыре больше.

– Ничего себе! А что всё это такое?

– Это такая игра в мяч. Через сетку, но об пол… а в руке у вас ракетка, это тоже такая сетка с рукояткой… Тьфу! Я же говорил, что рассказчик из меня никакой! Давайте я лучше покажу.

Так, вставайте тут и смотрите вперед. – Эрик с Лизой остановились прямо посреди тропинки, не пройдя и половину пути до моста. – Вытяньте правую руку в сторону, слегка согнув в локте.

– Так?

– Да нет же. Совсем не так! Позвольте, я встану сзади, возьму вашу руку за запястье и покажу, как правильно надо?

Лиза насторожено осмотрелась по сторонам – никого не было видно.

Все уже давно разошлись после службы по домам.

– Пока никто не видит, – сказала она, – давайте. А то подумают еще бог знает что!

Эрик прижался к девушке со спины и взял ее правую руку за запястье.

Этому способу обнять понравившеюся девушку он научился в Париже от ребят постарше, и уже пару раз испробовал. Фокус работал безотказно.

Минут пять он так и простоял с ней посреди полей, показывая, как именно нужно сгибать руку в локте, как правильно обращаться с воображаемой ракеткой и вообще, в чем смысл игры.

Слева от них ячменное поле упиралось в ту самую реку, по которой Эрик с купцом накануне, повернув с Невы, доплыли до рыночной площади.

«Черная река, – проносились вроде бы неуместные в такие минуты лингвистические мысли в голове Эрика. – Ее ижорцы и русские еще как-то смешно называют… на «о», кажется. Отха? Или, наоборот, Охта?»

Несколько чаек парили кругами высоко над Черной рекой, то и дело оглашая всю округу своими резкими криками.