Эпохи холст – багряной кистью

Громкий крик сигнальщика предвосхитил то, что и сам адмирал сумел увидеть – головной броненосец противника чуть показал свой профиль. Отворачивают?

«Да! Так и есть!»

Командующий Объединённым флотом выдал свою досаду лишь ещё больше сузившимися глазами и шевелением губ, бормочущих проклятья.

Три десятка разбросанных плавучих мин – впустую! Их теперь разнесёт течениями и волнами по морю – неожиданный смертельный привет для случайных судов (а случайных тут ходит немного).

Теперь всё манёвренное «заигрывание» перед противником оказывалось бессмысленным, и следовало срочно совершить разворот, снова выводя эскадру на выгодную конфигурацию боя.

Русские вопреки надеждам не отвернули совсем.

«Значит, Витгефт, несмотря ни на что, намерен пробиваться! Значит, серьёзной баталии не избежать», – Того всё ещё сохранял невозмутимость.

* * *

Завязка боя почти до мелочей напоминала известный из несостоявшейся истории так называемый «Бой в Жёлтом море», за датой 10 августа (28 июля по старому стилю) 1904 года.

И ничего, что на два месяца сместился график и на дворе уж октябрь… К началу которого японский флот лишился пары зубов – «Адзумы», «Нанивы», да ещё одного у далёких чукотских берегов – «Акаси».

Чуть больше поизносили машины у более активно эксплуатируемых японских кораблей… Обросли ракушкой днища, что возможно, аукнется некоторым потерей лишнего узла полного хода. Впрочем, обстоятельства и условия, несмотря на двухмесячную с небольшим отсрочку практически не изменились.

Да и вообще, как уже было однажды подмечено «заинтересантами в теме», история (или реальность) обладает некой формой предопределённости, она консистентна, тягуча и не склонна так легко поддаваться на изменения. А если где и прогнулась под предвзятым давлением, норовит упрямо отыграть назад.

Для них там, в Петербурге, и непосредственно для Авелана «Бой в Жёлтом море» глядел с бумаг распечатанной хроникой, стрелками и условными значками, дополнительным анализом (с учётом накопившихся изменений) и даже вариативностью.

И понятно и логично, что ему – радеющему начальнику Морского министерства – хотелось переиграть… а точнее подыграть Витгефту.

Но и поднывало у Фёдора Карловича сомнениями и опаской: «а ну как там – на востоке, да в открытом море всё уж по-другому… и командующему на месте уж наверняка виднее, а он (Авелан) своими советами-инструкциями только порушит весь задел».