Эпохи холст – багряной кистью

Корабль, заглотив тонны воды, стал медленно оседать, неуверенно заваливаясь набок.

Не дожидаясь окончательного результата (хотя и так всё было ясно), русские с деловитым спокойствием вышли из боя.

Три уцелевших миноносца и «Аскольд», выписав циркуляции, быстро уходили в сторону дымов 1-й Тихоокеанской эскадры. Спасать моряков с подбитых миноносцев не стали, поскольку с севера уже приблизились крейсера Дэвы, начав с запредельной дистанции кидать недолётом снаряды. Показались и броненосцы Того, усиленно коптящие, насилующие машины… опоздавшие.

Ближе всех оказалось госпитальное судно, спешащее вызволить «своих» из воды. Миноносно-крейсерский отряд разминулся с ним практически на контркурсах.

На палубу «Монголии» высыпал медперсонал и матросы экипажа, приветствуя победителей.

Выбросив в ответ пестрящие сигнальные флаги, миноносцы наконец-то разрядили свои носовые пушки в салюте. Вслед за миноносками прошёл отставший крейсер. На «Аскольд», на первый взгляд, признаться, страшновато было смотреть, однако лишь «на первый» – всё же немецкая постройка несла немалый запас прочности.

На нём ещё тушили пожары, матросы по возможности приводили корабль в порядок, заделывая пробоины.

Уже потом, погодя, командир корабля предоставит контр-адмиралу Рейценштейну отчёт о не меньше пятнадцати попаданиях, полученных за время этой атаки.

* * *

От японцев первыми к месту гибели «Касуги» подошли вездесущие миноносцы, рыская, подбирая своих уцелевших матросов.

Всего в четырёх кабельтовых качалась на воде белая с красными крестами на борту госпитальная «Монголия», уже закончившая свои дела.

Спокойный и уравновешенный капитан Измаил Дмитриевич Костюрин-Охотский приказал на всякий случай поднять сигналы «не требуется ли квалифицированная медицинская помощь?»… что, впрочем, осталось без внимания. Не дождавшись ответа, развернувшись, пароход взял направление на зюйд-ост.

Вот тут неожиданно один из японских миноносцев, выписав дугу, попытался отжать госпитальное судно с курса.

Выглядело это немного, как «моська и слон», даже, несмотря на повёрнутые в сторону «русского» стволы пушек.

По первым минутам Измаил Дмитриевич заколебался перед такой откровенной демонстрацией и уж было хотел отменить распоряжение на увеличение хода. Однако запершился в горле, закашлялся – «Монголия» шла прежним курсом, прибавляя в скорости, и, будто давя массой, вынудил миноносец уйти с дороги.