Эпохи холст – багряной кистью

Британский подданный, господин Пэкинхем, ссылаясь на свои проверенные источники, снова забубнил, что эти два «систершипс» несколько уязвимей остальных русских броненосцев, перечисляя слабые места…

Японский командующий вежливо кивал – всё это он уже слышал и не однократно.

Ими займутся последующие мателоты.

Цель – «Цесаревич», на котором держит флаг Витгефт.

* * *

Пространство боя сужалось!

Если взглянуть на происходящее с высоты птичьего полёта – шальным глазом воображаемой чайки…

Или цифровым… с уплывшего в арктические широты беспилотника (кто из сражавшихся ныне помыслил бы о таком)…

Или потом при «разборе полётов» суровыми начальственными взглядами следственной комиссии министерства – на исчерченные линиями и пунктирами движения отрядов…

Было бы видно, что картина боя окончательно приобрела классическую конфигурацию травли.

Убегающие и догоняющие!

Одни рвутся в атаку, другие лишь отбиваются!

Как там на той же комиссии было (будет… и будет ли?) сказано: «Эскадра не сражалась, а терпела бой».

Из Артура – без веры, от отчаяния… отчаявшись, но веря!

И всё же с облегчением: «и наконец… и слава богу!»

Потом воспряв: «Да нешто, братцы… да мы японца… не так уж страшен чёрт и одного уж утопили».

Тогда как души жёлтые напротив уверенность сменили на сомнения… и снова на решимость. В этой решимости – отчаяние целой нации, стеснённой в границах берегов и традиций…

«Тенно Хэйка Банзай!»

Росло, теперь накапливаясь наново, напряжение, кусая губы до крови, водя желваками… глотая, сплёвывая тягучим ожиданием.

Сближались, сходились две эскадры… замирая кровью в жилах, бросая в кровь адреналином.

И назревало пониманием, что серьёзной будет драка… наверное, наверняка на выбывание!

* * *

Уже после полудня обдувало, посвистывало «умеренным», волнуя море до четырёх-пяти баллов.

Стотридцатиметровая туша японского флагмана испытывала мерную продольную качку, иногда ловя отдельную волну, бодая, подбрасывая на полубак брызги, достававшие до мостика.

Дальномерный пост выдал очередное показание дистанции:

– До «концевого» русского тридцать два с половиной кабельтовых!

Башни-орудия ворочались, но не стреляли.

Противник тоже шёл молча.

Несмотря на высокий надводный борт «Пересвета», горбатящийся до кормового мостика, резкое снижение профиля к ютовой части создавало иллюзию, будто броненосец присел на корму, прижался к поверхности моря, изготовившись к бою.