Эпохи холст – багряной кистью

Надо будет догнать врага, вновь завязывать перестрелку в невыгодной конфигурации… а там уж наступает ночь и всё – дневной бой… артиллерийский бой окончен.

К тому же арсеналы японских кораблей, согласно докладам, использованы более чем на две трети.

Можно честно признать свой тактический проигрыш.

Остаётся лишь беречь броню… и кровь.

Хэйхатиро качнуло, замутив в голове – ощутил нечто похожее на похмелье…

«Боевое похмелье», – уточнил для себя.

«Микаса» уверенно резал податливую волну, шипела вода, обтекая обводы по ватерлинии, настил палубы отрабатывал по ногам работу машин.

Вот только имея перед глазами замершую носовую башню, опалённую палубу, изъеденные взрывами надстройки, принимая доклады о других повреждениях, Хэйхатиро Того понимал, что флагманский броненосец из грозной боевой единицы превратился практически в груду нестреляющего железа, тем не менее сохраняя свою надменную красоту.

Хотелось добавить – английскую.

Сзади, как специально послышалась английская речь – мистер Пэкинхем!

«Знает, когда появляться».

– Я вижу, вам удалось повергнуть противника в бегство, адмирал!

Адмирал проявил вежливость, обернувшись к представителю «дорогих» союзников, подумав, что тот под «бегством» подразумевает дымящий на отходе «Ретвизан»…

Но тут разом заговорили офицеры штаба, обращая внимание командующего!

Бой продолжался, но даже на звук – затухал. Обе силы… эскадры как бы выдохлись. В том числе и потому, что увеличилась дистанция!

Но оказалось – враг предпринял манёвр уклонения влево (что Хэйхатиро тоже вполне допускал), однако на этом не остановился, ни с того ни с сего продолжая разрывать дистанцию!

И?.

Русские… Адмирал снова глотал расстояние оптикой. Их построение и эволюции оставались не безупречными.

…Растянувшись по сложной кривой, ползла колонна броненосцев.

…Отдельно двигался «Ретвизан».

…Дальше за ними виднелись крейсера и изгибающаяся вереница миноносцев.

Адмирал Того стоял, смотрел, ждал…

Небо тонуло в сумерках, хмарилось тяжёлой нависающей тучей. Где-то там в её недрах, вобрав в себя собратьев, набрякнув весом, сорвалась вниз капля, пробив насквозь густое дымом небо, метко попав в покрытый копотью нос японского адмирала, стекая грязной дорожкой в усы.

«Будет ливень», – Хэйхатиро Того стоял, смотрел, ждал, сумев терпеливо замереть, не шелохнувшись, с биноклем, забыв к демонам о ране.