Курс на прорыв

И пусть не укра?инская, и не ночь, но штормов не предвиделось, а ве?ртол всё одно в работу пустить планировалось. А в-третьих, заметили, что засидевшийся на старте геликоптер раздражает Р-3, точнее тех, внутри сидящих.

В общем, вражины снова спустились с небес до бреющего режима и стали ждать (с камерами, не иначе) – когда «русский» коптер соизволит взлететь. А он – обманщик, стоит и стоит, лопастями шевельнул и опять застопорился. Створки ангара открылись, людишки по палубе снуют туда-сюда.

«That here these commies muddied?» Дескать: «Чё-ё-ё там эти комми мутят?»

Харебов, уже разодетый по-полётному, со шлемом под мышкой, узнал, что задание откладывается, стал споро расчехляться (жарища же).

Глядя, как нахал Р-3 пролетает, едва ли не заглядывая в ангар (интересно тому, понимаешь), решил повыделываться.

Быстро кликнув технарей, на вертолётную площадку вытащили ящик ЗИПа. На эту зелёную деревянную зиповскую «скатерть» по-скорому расставили рюмахи, бутылку водки (к сожалению, пустую), рассыпали закусь и расположились вокруг на раскладных стульчиках.

Стали изображать пьянку. Правда, резаное сало и огурчики, как и отшелушенные от скорлупы вареные яйца потребляли взаправду.

В «Орионе» ну точно глаза на лоб полезли. Самолёт делал заход за заходом, и так и эдак, вдоль борта, обрезая по корме, на минимальной высоте, а скорость сбросил до невозможного, аж крылья задрожали.

– Чего это он? – удивился командир, который находился на мостике и не видел представления, устроенного на юте.

 – Это ж с какой он скоростью идёт?

Штурман с величием Ломоносова снова открыл справочник и авторитетно зачитал:

– Скорость сваливания – 228 км/ч при нормальной взлётной массе и с выключенными двигателями.

Тут надо сказать, амерам неудержимо приспичило разглядеть, «что же там именно пьют эти русские, водку?» С борта самолёта аж закапало слюной зависти.

А вредный Харебов как будто специально, продолжая с упоением имитировать распитие, всякий раз ставил бутылку этикеткой в другую сторону от пролёта «Ориона».

На этот спектакль сбежалось полкорабля (враньё, конечно), но на высунувшихся из всех щелей подвахтенных и офицеров Харебов зашикал, разгоняя, чтобы не портили своей массовкой красоту и идиллию пикника. Нашлись, конечно, доброхоты, которые заложили майора с сотоварищами «наверх».

Терентьев ограничился просмотром с видеокамеры, направленной на вертолётную площадку.