Видящая

Смотря на все это, она помимо воли сглотнула слюну, и, нерешительно улыбнувшись старушке, взяв приборы, с аппетитом занялась поглощением завтрака.

– Омлет просто нечто! – проговорила Мел с набитым ртом. Она быстро ела, отложив нож в сторону и орудуя одной вилкой, жадно откусывая большие куски, будто кто-то обязательно отберет ее завтрак, если не успеет все съесть. Мел всегда любила вкусно поесть, до этого ей редко это удавалось. Закончив с омлетом, она была уже сыта, но от каши, вкусно пахнущей свежими ягодами, не могла отказаться.

«А вдруг это ошибка, и меня скоро попросят отсюда!? Надо наедаться на год вперед!» – думала она, берясь за овсянку. В это время старушка решила нарушить молчание:

– Блестящий аппетит. Я и отвыкла видеть, чтобы тут кто-то так ел.

Она нежно улыбалась, наблюдая за ней и вспоминая: «Катарина ела, как птичка. О, моя бедная девочка!».

– Я вот что подумала: может, показать тебе все тут, пока твой отец занят? Конечно, я не все здесь знаю, но кое-что интересное рассказать могу.

Мел кивнула, давая согласие. На подносе осталось одно какао. Она его никогда не любила, но бабулю решила не обижать. Мел опрокинула его одним махом, поставив пустую кружку на поднос, и вытерла тыльной стороной ладони рот.

В свете дня здесь все выглядело не таким зловещим и загадочным. «Обычное поместье богатеев. А еще и самое великолепное место, в котором я была». Они с Кайлой, не спеша, спускались по все той же лестнице. Кайла шла чуть сзади. Мимо проплыл портрет в позолоченной рамке, который она так долго изучала ночью.

Приостановившись, она вернулась на ступеньку выше, тем самым, чуть не сбив с ног старушку. Уж слишком знакомые глаза смотрели на нее с картины.

– Кайла? Почему она на этом портрете такая грустная? – тихо спросила Мел, что было ей не свойственно.

– Катарина в последнее время совсем замкнулась в себе…– тут Кайла сложила губы в тонкую линию, и первый раз она прочитала на ее лице неодобрение. – Мы не так часто с ней общались в последнее время…

Тут она запнулась.

– Пойдем, – она взяла старушку под руку и плавно повела вниз. – Извини, я не хотела тебя расстраивать.

– Ничего.

Уже внизу, в холле, она повернулась к Мел, взяла ее за руки и очень серьезным тоном, которого до этого ни разу от нее не слышала, тихо, но очень твердо сказала:

– Но с тобой у нас все будет по-другому! Я обещаю!

Мел не знала, что та имеет в виду, но спрашивать не стала, только кивнула, давая молчаливое согласие.