Недостаток счастья

Наверное, в телефоне или блокноте у него есть телефон сына, хотя в другой раз Дмитрий Павлович признался, что они не почти не общаются.

– Почему?

– Он не объяснил, а мне неудобно было расспрашивать.

– Еще что помните?

– Ничего… Ой, нет. Кажется, я вспомнила имя той женщины, его жены. Только это вторая жена у него. А первая, как я поняла, давно умерла. А эту звали…да, конечно, Клавдия. Не то Васильевна, не то Владимировна.

– А где старик документы хранил?

– Что? Откуда же я знаю?

– Может быть, видели?

– Нет.

Никогда. Я вам все уже рассказала. Знаете, мне на работу справку надо. Ваш напарник сказал, что ее дадут…

– Хорошо. Вы можете все, что мне рассказали, связно описать? Пока вы пишите, мы вам справку сделаем.

Баталин встал, стул под ним облегченно скрипнул. Наверное, ему было не легко выдерживать на себе такую тушу.

– Конечно, могу.

Тася взяла подвинутый к ней лист бумаги.

– Если еще какие-то детали вспомните, обязательно запишите, – добавил следователь. – А если что-то вспомните позже (постарайтесь дома повспоминать), то вот моя визитка.

Звоните. Хорошо? Вы ведь понимаете, как это важно?

Тася кивнула:

– Ладно. Если что-то вспомню, обязательно позвоню.

Глава 4. Испорченный день

Звонок раздался неожиданно и все испортил. Пять минут назад семья сидела за обедом, наслаждаясь семейным уютом. К полудню в Калуге просветлело, поток янтарного света ворвался в кухонное окно, разлегся косым четырехугольником на полу. Он прихватывал также часть стола, где за обедом расположилась семья Кунгурцевых.

Никто из них не спешил встать, чтобы задернуть штору. Все радовались выглянувшему из-за туч солнцу: весенняя хмарь давно надоела. Только подросток Рома передвинул стул к углу, чтобы свет не слепил глаза. А его старшая сестра Даша, пришедшая к обеду позже всех, поставила свой стул так, чтобы оказаться в тени.

Марина, накрывая на стол, тревожно поглядывала на мужа. Солнечный свет ему не мешал: он сидел спиною к окну. Лучи солнца приятно грели затылок, тем не менее Виктор время от времени морщился, и лицо его искривлялось.

– Все еще болит? – спрашивала жена, и на ее лицо тоже набегали морщинки, словно она одновременно с мужем испытывала боль.

– Уже не так сильно и реже.

– Это лекарство действует, – кивнула Марина.

– Действует, – подтвердил Виктор и улыбнулся детям, вслед за матерью вопросительно глядевшим на него.

Им непривычно было видеть отца в обеденное время за столом.