Девушка сбитого летчика

Федор – в любимом белом свитере, без оленей, но с выпендрежным широченным воротом, в котором, если захочет, может утонуть до бровей; мокрая его шляпа, черная, с широкими полями лежит рядом, на соседнем кресле – Федор не доверяет ее раздевалке после того, как украли его старую. Коля Астахов как профессионал уверен, что Федор забыл шляпу на рабочем месте или на капоте своего белого «Форда», и оттуда ее сдуло ветром, как уже было однажды, или где-нибудь еще – в гостях, например. Он не верит, что шляпу украли злоумышленники, но предполагает, что ее могли запросто спереть Федоровы студиозусы, для прикола.

И надеть на астронома Коперника, чей бронзовый бюст стоит в фойе учебного заведения.

Они уже выпили по рюмке коньяка за здоровье именинника, и Федор подарил Савелию красивый брелок со знаком Стрельца. Савелий сияет. Друзья не виделись почти месяц, готовы обменяться новостями и с нетерпением ожидают капитана, который введет их в курс городских криминальных хроник.

– Без капитана чего-то не хватает, – задумчиво произнес Федор.

– Он обещал! Знаешь, как он занят! – подхватывает Савелий.

– Знаю, Савелий, и меня мучает совесть – капитан на страже, а я… Я все чаще думаю: а может, открыть детективное агентство? – Федор вопросительно смотрит на Савелия. – Понимаешь, Савелий, жизненной остроты не хватает, драйва. Я – скромный учитель философии, которая, как тебе известно, не является жизненно необходимым предметом и вообще непонятно зачем нужна – молодые люди прекрасно обходятся без нее, а старикам вроде меня… (Тут Савелий протестующе кашлянул).

 – Старикам вроде меня, – повторил Федор с нажимом, – с определенным жизненным опытом, есть что сказать, обобщить и вывести формулу бытия, но эта обобщенная формула будет носить узко-субъективный характер и представлять интерес лишь для небольшой горстки схоластов, подобных мне. Знаешь, Савелий, мне все чаще хочется повторить слова Сократа: я знаю только то, что ничего не знаю, но другие не знают и этого. Да и тут, Савелий, тоже вопиющая неясность – некоторые источники приписывают эти слова Демокриту.

– Федя, ты не прав! – поспешил возразить добрый Савелий. – Это декабрьская депрессия, это пройдет. Философия, разум, просвещение… это вечные категории, как же без них, подумай сам, Федя…

– Наш капитан занят делом, а я… – Федор махнул рукой.

– Жениться тебе надо, Федя, – сказал Савелий непоследовательно.