Без прощального письма

Подвернулся комп, причем, я уверен, не последней модели, и бронзовый Будда, которого они, возможно, приняли за золотого. Гипотетически. Это все?

– Еще они разбросали бумаги!

– О! – Монах поднял палец. – А вот это уже штрих.

– Какой штрих?

– Попытаемся выяснить.

– Так ты идешь? – спросил после паузы Добродеев.

– Иду. Будучи гуманистом, я считаю своим долгом помочь ближнему.

– Я бы на твоем месте принял душ, – заметил Добродеев. – И причесался. Чистая рубашка есть?

– Есть. Бороду оставляем или сбрить?

– Я бы на твоем месте сбрил.

Бородища как у раскольника. И постричься не помешало бы…

– Ага, еще что? С бородой я чувствую себя комфортно… – Монах огладил бороду.

– …как грабитель ночью. Камуфляж такой?

– Сечешь, Лео. Именно. Кроме того, как всякий скромный человек, я не хочу бросаться в глаза.

Добродеев смерил Монаха с головы до ног и фыркнул иронически:

– Да уж! – Протянул руку: – Вставай!

Монах снял ногу с подушек и, уцепившись за руку Добродеева, тяжело поднялся, пробормотав по привычке:

– Чертова нога! Проклятый козел… Раздают права кому попало! – И потащился в ванную.

Крикнул уже оттуда: – Может, не надо душ, а? Просто умоюсь и почищу зубы?

Глава 7

Явление

Никто не заявлял о пропаже человека, похожего на Илониного мертвого незнакомца. Соседи Илоны тоже никого не видели, но все сходились во мнении: ночной катаклизм и неизвестный человек каким-то образом связаны, и это еще не конец. Про «еще не конец» заявила соседка слева, Мария Августовна Миллер, дама девяноста трех лет от роду, которая прекрасно помнила прабабку Илоны Елену, а также дружила с ее бабушкой Аней.

Прекрасно помнила Мария Августовна и то, как бабушка Аня сокрушалась по поводу Илоны: боялась, что та останется совсем одна, потому что не с ее счастьем и прытью найти приличного мужчину – Илона хорошая, но чего-то не хватает, где-то дает слабину, а мужики слабину сразу чувствуют, садятся на голову и не ценят. А потом и вовсе сбегают. Мария Августовна, самопровозглашенный «летописец» истории переулка, готова была говорить о соседях часами. Кто, с кем, когда, где… Она, как Страшный суд, знает все. Но как раз того, что было нужно, Мария Августовна не знала.

А еще через день в полицию обратилась некая гражданка Людмила Жако? с заявлением об исчезновении своего друга Николая Рудина. Ее тут же препроводили к майору Мельнику. При виде женщины майор на секунду потерял дар речи – такие райские птицы в их палестины еще не залетали.