Два путника в ночи

Добродеев втолкнул его сюда, в маленькую комнатку, напоминающую монашескую келью холодной белизной и скудостью обстановки, и закричал: «Зоечка, а вот и мы!» Навстречу им поднялась девушка, и Добродеев расцеловал ее в обе щеки.

– Зоечка, это мой друг Василий, знакомьтесь! А это Зоечка, наш хилер!

– Кто? – переспросил Коломиец. Ему показалось, что Добродеев сказал «киллер».

– Хилер! – повторил Добродеев. – Целительница. Просто удивительно, что в таком хрупком теле столько силы. Давай, ты первый!

Он впервые назвал Коломийца на «ты», чего не позволял себе раньше и что было свидетельством нового статуса Василия Николаевича.

Разве это больно? Это замечательно… Он представил себе ее руки… длинные красные ногти, тонкие пальцы… край ее жесткого халата касался его бедра… Он чувствовал ее запах – сладкий нежный запах женского тела, чуть-чуть духов, крема, который она выдавила из золотого тюбика ему на спину, чувствовал ее тепло… Она наклонилась, он ощущал ее дыхание и думал, что уже целую вечность у него не было женщины…

Она массировала его грудь, плечи… Он скосил глаза на ее руки – никаких длинных красных ногтей не было и в помине! А были коротко подстриженные, покрытые бесцветным лаком ногти, как у девочек-школьниц из его времени… Красивые руки.

Он подсматривал за ней из-под полуопущенных ресниц, рассматривал молодое славное серьезное лицо и испытывал радость оттого, что эта красавица прикасается к нему…

«Надо спросить, как ее зовут, – подумал он и тут же спохватися.

 – Зоя! Ее зовут Зоя!»

Редкое теперь имя, тоже из его времени.

Свою жену Лизу он знал всю свою жизнь, еще с детства, со двора, где они детьми играли в прятки. Они учились в одной школе, поступили в один и тот же институт – политехнический. Он не воспринимал ее, как женщину, а скорее, как сестру. Их первая брачная ночь была действительно их первой ночью. Вернее, она не была ничем, ибо он так ничего и не сумел, а Лиза, неопытная и испуганная, не умела помочь.

Только на вторую ночь он взял ее, мучительно сознавая собственную неуклюжесть.

Лиза была романтической девочкой, воспитанной на «Алых парусах», а знаменитую фразу классика: «Умри, но не давай поцелуя без любви» воспринимала буквально.

– Смысл жизни в любви, – говорила она, – любовь – это самое прекрасное, что есть на свете!

На лице ее появилось мечтательное выражение, глаза сияли мягким блеском.