Две половинки райского яблока

Улыбалась, входя в наш отдел, смеялась незатейливым шуткам коллег, делала прическу, красила губы, не гипнотизировала взглядом телефон, но… Господи, как же мне было тяжело! Меня унизили, растоптали… и бросили. Неужели, думала я, неужели он не понял, что я не такая, как все его женщины? Что я «не цветок или письмо», которые можно бросить? Что я умная, интеллигентная, начитанная, со мной есть о чем поговорить, со мной не стыдно показаться на людях? Неужели ничего… ничего, ни капельки не осталось в его душе от наших встреч?

Мои бесконечные «почему» сильно отдавали мыльной оперой.

Тут можно было бы порассуждать на тему о том, что обиженные и растоптанные чувствуют одинаково – что девушки с дипломом столичного иняза, что мексиканские подкидыши, выросшие в сельской глуши. Но не будем. Кого бросали, тот не забыл. А в латинском телемыле, оказывается, больше реализма, чем принято думать.

…Нехитрый ужин. Не забыть прибавить «в одиночестве». И телевизор. Перестрелки, кровь, секс, менты, взорванные машины, чемоданы денег, бритоголовые, стриптиз-бар, роковые красавицы, олигархи в личных бассейнах или саунах.

Полный бред. Подхожу к книжным полкам, пробегаю взглядом по компактам с фильмами, тысячу раз виденными. Застываю надолго, забыв, зачем пришла сюда.

Жора сказал: «У тебя такие красивые глаза… Иногда серые, иногда синие. А когда я целую тебя, они зеленые. Меняют цвет, как александрит…»

Может, он еще позвонит?

«Будь самой горькой из моих потерь, но только не последней каплей горя…»

Я отошла от полок ни с чем.

Не хотелось мне смотреть на чужие страсти, неразделенные любови, предательство и обманы. Послонявшись по квартире, я оделась и вышла из дома…

Глава 2

«Астарта»

Люблю октябрь, угрюмый месяц,

Люблю обмершие леса,

Когда хромает ветхий месяц,

Как половина колеса…

    Игорь Северянин, «Октябрь»

Дождь не дождь – взвесь мельчайших капелек тумана шевелилась в воздухе. Было тепло. Туман крался сверху, неотвратимо заволакивая верхушки деревьев и крыши домов.

Последние нехолодные дни перед долгими зимними сумерками…

Я бездумно брела по улицам, сворачивая с одной на другую. Сияли размытым светом уличные фонари, растворяясь во влажной темноте. Люди выныривали из тумана, приглушавшего звуки голосов и шагов. Я шла вдоль городского парка, пустого, печального, с черными скелетами деревьев с поредевшей листвой. Все замирает, думала я, погружается в сон, скоро выпадет снег… скорей бы! Хоть какая-то перемена.