Голос ангельских труб

Мы из Питера. Двадцать лет не был, ехал, думал, сердце не выдержит. Меня друг приехал встречать, как увидел его – боже, думаю, неужели это Венька? Трепач, диссидент, поэт, остроумнейший мужик, и что я вижу? Старый, лысый, плохо одетый тип на замызганной «девятке» – и это Венька? И подумал, недаром умные люди говорят, никогда не нужно возвращаться. Обнялись, топчемся, ну, думаю, разревусь на хрен. А Венька сопит, вроде тоже реветь собрается. Венька, говорю, старый пес, сколько лет, сколько зим! А ведь живы, говорю, живы! Пробились к победе свободы и демократии! Пробились, отвечает Венька, но без особой радости.

Я хотел сразу где-то отметить, но Венька сказал, что жена нездорова, обещал ей недолго. Еще встретимся, говорит. Ты как, задержишься?

Ты представляешь, друг приехал из Америки, двадцать лет не виделись, даже больше, сколько выпито вместе, а он обещал жене недолго отсутствовать! Недолго, представляешь, старик? Да… – с горечью протянул Грег и замолчал. – Погода была наша, ленинградская, вроде здешней – снег с дождем, но ветер, конечно, слабее.

В Нью-Йорке тебя просто сдувает с тротуара и ухватиться не за что. Поверишь, едем, а у меня слезы по щекам… Останови, говорю, Вень, я пешком. Закинь чемодан к тетке. А сам пошел под дождем, без зонта, по лужам, расчувствовался, старый дурак, реву, как пацан… честное слово! Вышел на набережную… шпиль Адмиралтейства в тумане, все на месте, все как было, ничего не изменилось, Нева свинцовая… дождь… серость разлита в воздухе, и подсветка золотом из-под черных туч – закат где-то там прорезался, оптическая иллюзия, северное чудо. И такая меня тоска взяла оттого, что я двадцать лет пропустил, двадцать! Лучшие годы…

– Может, вернешься? – спросил Шибаев.

Грег не ответил, задумался. Меж тем они приехали к громадному павильону без опознавательных знаков, похожему на ангар, сработанному из рифленого алюминия.

– Пошли, – сказал Грег, и Шибаев, недоумевая, полез из машины.

Они подошли к двери, и таксист замолотил по ней кулаком.

Голос из-за двери произнес:

– Уже закрыто.

– Зиновий! – позвал водитель. – Это я, Грег! Открывай!

Загремели замки, и дверь со скрежетом подалась, открывая полутемную нору. Они вошли. Невидимый Зиновий снова загрохотал замками, и Шибаев оглянулся, чувствуя себя довольно глупо. Его привезли неизвестно куда, дверь захлопнулась, как в мышеловке. Магазином здесь и не пахло. Зато пахло затхлостью и тлением.