Конец земной истории

Привстал, бормочу что-то, она засмеялась, как жемчуг рассыпался. А я уставился, обалдел, потом от растерянности протянул руку. Она – свою, ручка у нее прохладная, мягкая, такую ручку только целовать, и села рядом. Луна искажает лица, кажется ведь и светло, а рассмотреть и получить правильное представление почти невозможно. Приятное лицо – очень белая кожа, темные волосы, а какие – черные или каштановые – понять невозможно. Глаза блестят, зубы, голос глуховатый, и постарше меня лет так… я прикинул – на шесть-семь. И пахнет, как я почувствовал на голодный желудок, приятно, терпко и нежно.

 – Доктор замолчал.

– И что дальше? – спросила Алиса. – Только не говорите, что не помните деталей. Давайте с деталями.

– Детали вам подавай, – хмыкнул доктор. – А если я сейчас вам скажу, что не было деталей? Что посидели мы так с полчасика, покалякали ни о чем да разошлись? А луна спряталась в тучи?

– Ни за что не поверю! – воскликнула Алиса.

– Ври больше! – скептически заметила актриса. – А то я вас, мужиков, не знаю.

– Рассказывайте дальше, Владимир Семенович, – попросила Лика. – Аж мороз по коже!

– Вы сказки любите, как дети, – говорит доктор. – Как дети, вы боитесь их. – Значительно помолчав, добавляет: – Это не мое, и не о женщинах. Ладно, слушайте дальше. Сидим мы, значит, с ней рядом, у меня голова кругом, несу какую-то чушь, анекдоты вроде рассказываю из студенческой жизни, острить пытаюсь, словом, пацан пацаном. И вдыхаю ее запах – а на голодный желудок все запахи усиливаются – кожи, волос, духов, и хочется мне ее схватить, смять, и только робость не позволяет.

Робость, неуверенность и страх даже. А ведь я уже обстрелянный был, хоть и не нахальный, и девочки у меня были, и медик все-таки – никаких тайн, обо всем открытым текстом, даже козыряли таким полудетским показным цинизмом, а тут вдруг застопорило меня. И обстоятельства благоприятны, вот ведь в чем дело, а не могу, прямо наваждение какое-то! Даже обнять не могу, руки как свинцом налиты. И не похожа она на недотрогу, сидит рядом, улыбается, зубы блестят, иногда касается плечом. И вышла ведь к незнакомому человеку ночью!

«Посмотрите, какая луна», – вдруг говорит она, прерывая поток моей нервной болтовни. И так она это говорит, что дураку ясно – надо ответить, причем не словами, а действием. Я и ответил. Пересилил свинцовость руки и обнял ее за плечи. Она не отпрянула, как будто и не заметила. «Удивительная луна, – говорю хрипло. – И ночь удивительная!» – «Да, отвечает она, ночь… хорошая.