Хищная птица-любовь

В комнате висели серые утренние сумерки. За окном мерехтел новый серый и пасмурный день. На полу валялась их одежда. Она постояла, разглядывая Дениса, и как была, нагая, пошла в ванную. Стояла под душем, пытаясь понять, что чувствует, вспоминала… Потом спросила себя: а что теперь, и ответила: к черту! Не знаю, не хочу знать…

Глава 5. Дамские разговоры за жизнь

Я расскажу тебе – про великую ложь:

Я расскажу тебе, как зажимается нож

В узкой руке, – как вздымаются ветром веков

Кудри у юных – и бороды у стариков.

    М. Цветаева. Я расскажу тебе…

Раиса Витальевна пришла первой и заняла столик в углу у окна. Отсюда ей была видна улица с немногочисленными торопящимися прохожими, напоминавшими мокрых ворон – ветер вырывал из рук зонтики, и почти все держали их под мышкой. Небо было серым, вдоль тротуаров бежали ручьи, кусты в парке через дорогу пригибались к земле под тяжестью мокрого снега, а трава на газоне казалась удивительно свежей и зеленой. Декабрь…

Вот так и в жизни, вдруг подумала она, мокро, холодно, гадко, а трава зеленеет.

Надежда? Наверное. Она вздохнула и покачала головой. А если нет ни травы, ни надежды? Тупик. Что тогда? Если нет ни сил, ни желания что-то менять? Приехать в город из ее тмутаракани потребовало особых усилий, два или три раза она доставала телефон, чтобы позвонить Шуре и сказать, что не приедет, – погода, настроение… даже соврать, что простудилась, – и не решалась. Представила, как они сидят в маленьком уютном кафе с не менее уютным названием «Шарлотка», пьют кофе и разговаривают. Обо всем.

Они не виделись семь лет, с тех пор как она уволилась и в город стала выезжать редко и неохотно. Если не считать того корпоратива… с кошкой, почти месяц назад. Нет, сначала, конечно, хотелось пробежаться по лавкам, встретиться с подружками… Подружки? Их было несколько, с работы, с которыми она перезванивалась поначалу, а потом все реже и реже. Не о чем стало говорить. Офисные новости – кто уволился, женился, развелся, родил детей, – перестали интересовать.

Максим в восемь утра уезжал на работу, и она оставалась одна. Шлялась по дому нечесаная, в халате и растоптанных шлепанцах, пила кофе, смотрела бесконечные сериалы, прибиралась…

Сначала у них была домработница, одна, другая, третья, но у нее с ними не складывалось. Да и для них было мало радости, что хозяйка торчит дома, заглядывает в руки и тычет пальцем в пыль на мебели и на полу, в плохо выглаженные полотенца, потускневшие зеркала и хрусталь.