Небьющееся сердце

Одна рука женщины ложится на плоский живот, медленно соскальзывая вниз, другая прикрывает обнаженную грудь… Долгое томительное мгновение – и вторая золотая полоска летит в зал, короткая схватка, и победитель, крупный мускулистый парень, помахав добычей в воздухе, прячет ее во внутренний карман пиджака. Кажется, женщина на сцене обнажена, но нет – под золотой полоской оказывается еще одна, совсем узкая, крошечный треугольник, кленовый листок, который удерживают на бедрах тонкие черные шнурки…

Продолжая свой змеиный танец, Риека медленно просовывает под них указательные пальцы и резким движением разрывает… кленовый листок золотой монеткой летит в темный зал.

Под ним еще один, и так до бесконечности.

Свет меркнет, а Риека продолжает двигаться в ритме музыки, замедляя движение… Звучит удивительная мелодия «Рисунки Наски», медленная, тягучая и монотонная, такая же монотонная и однообразная, как свист ветра или шелест песка в пустыне Наска… где, говорят, тысячу лет назад приземлились чужие корабли из космоса…

Риека замирает.

Богиня Майя пришла и принесла с собой жизнь и желание. А теперь она уходит… Голова склонилась на грудь, глаза закрылись, колени полусогнуты и разведены в стороны… Прощальный грустный звук флейты… как вскрик. Все!

Риеке удавалось так распалить публику, разбудить в ней такое неистовое желание, что разум в ужасе замолкал, и на смену ему, как дикарь из колючего кустарника, продирался мощный первобытный дремучий инстинкт. Под его напором тонкая скорлупка – создание человеческой цивилизации – трещала по швам и осыпалась, как жалкая штукатурка, являя миру уродливое рычащее создание, Франкенштайна, созданного не человеком, а Природой, с налитыми кровью глазами и наделенного одним-единственным желанием: оплодотворить самку! Они топали ногами, размахивали руками, лезли на сцену, кричали, не помня себя, и если бы не вышибалы, то Риеку стащили бы со сцены и растерзали.

Потом выключались прожектора, зажигалась огромная люстра, пианист с породистым лицом начинал наигрывать неторопливо, и все постепенно приходили в себя, восстанавливали дыхание, и возвращались к прерванному ужину, чувствуя приятную расслабленность в теле.

А Риека уходила к себе, выпивала залпом несколько чашек холодного зеленого чая, ложилась на диван и проваливалась в глубокий сон.

* * *

В один из вечеров за столиком в «Касабланке» сидел наш старый знакомый Арнольд с приятелем-качком, которому он задолжал значительную сумму.