Небьющееся сердце

Перед въездом на мост машину тряхнуло, колесо попало в выбоину. Оля суеверно подумала: «Вот перееду мост…» Уже на середине моста она замечает быстро приближающуюся сзади машину и понимает, что подсознательно ожидала ее появления… Все поплыло у нее перед глазами… Она, освобождаясь, рванула ремень безопасности… разблокировала дверцу… распахнула ее… придавила педаль газа… Машину потащило и затрясло по трещинам старого асфальтового покрытия как по ребрам громадного животного. Оля подумала, что если она остановится у будки вахтера, должен же там быть кто-то… ей никто не страшен! Додумать она не успела… почувствовав сильный удар слева, отбросивший машину на облупившиеся бетонные перила моста… Ударившись о перила, машина, срикошетив, развернулась, и как пружина рванулась в обратную сторону… Еще удар… треск ломаемых перил…

…Ей казалось, что тело ее, освобожденное от ремня, превратилось в тряпичную куклу, которую невидимая рука безжалостно швыряет в замкнутом пространстве машины, разрывая на части… Одна мысль повторялась как заезженная пластинка: скорее бы… скорее… сейчас… сейчас…

Машина, пробив брешь в ограде моста и накренившись, на долгий миг зависла над далекой поверхностью воды, потом, нерешительно качнувшись, словно раздумывая, стремительно понеслась вниз, оставляя позади себя со скрежетом вывороченную дверцу, перевернулась в воздухе и, тяжело рухнув в реку, стала погружаться…

Сила инерции рванула Олю прочь из падающего автомобиля, она почувствовала резкую боль в разбитом лице и закричала… потом еще раз, ударившись о холодную поверхность воды… Она хорошо плавала – детство ее прошло в городе на реке.

Течение здесь было сильным; ее несло вдоль темных, заросших кустарником берегов… Еще какое-то время она держалась на поверхности, потом волна накрыла ее, она захлебнулась и стала медленно погружаться, подумав: «Бедный Кирюша… теперь он пропадет… и Старая Юля…» Мысль о мальчике заставила ее сделать несколько слабых гребков по направлению к берегу… потом сознание ее стало туманиться… и последнее, что осталось в памяти, были два диска луны, как два больших бледных лица, одно безмятежно-равнодушное, смотрящее на нее сверху, другое – совсем рядом, дрожащее, размытое, словно плачущее или оплакивающее, – отражение первого.